— Стаблер точно подпалили? — спросил Бигмаус.

— Да.

— Дело дрянь, — произнес Бигмаус, глядя поверх своих антибликов.

— Надо что-то делать, — сказал Фальк. Его уже тошнило от тех неимоверных усилий, которые ему приходилось прикладывать, чтобы заставить работать голос Блума. И еще ему было плохо, как после инсульта. Горло болело, будто его отдраили металлической мочалкой. — Маус, мне правда очень хреново. Мне надо выбраться отсюда.

— Да я понимаю, Блум.

— Нельзя ждать. Может, попробуем связаться через рацию станции?

— Бесполезно.

— Давай хоть попытаемся передать сообщение. Может, в штабе и не знают, что тут происходит.

— Блум, слишком рискованно!

— Если мы дадим о себе знать, они направят к нам подкрепление. Давай пошлем сообщение с местной рации и попросим о помощи.

— Блум, забей на это!

Фальк проглотил ком в горле.

— Маус, мне надо выбраться отсюда. Мне нужна помощь. Мне плохо.

— Нес, тебя подстрелили.

— Я не чувствую себя.

Бигмаус пристально посмотрел на него, затем снял антиблики и вытер глаза рукавом своей камуфляжной куртки.

— Говорю же, — произнес он, — как только включим местную рацию, нас засекут.

— Так давай включим рацию ненадолго, отправим сообщение и сразу уйдем. В другое здание. Или вообще с этого места.

Бигмаус все еще оставался в нерешительности. Неподалеку раздался неопределенный шум, похожий на удары в дверь. Бигмаус тут же выхватил пистолет. В следующую секунду он уже целился в дверь.

Они замерли в ожидании. Кровь пульсировала в висках Блума, колоколом отбивая каждый удар. Прошла целая вечность и еще чуть-чуть. Бигмаус опустил оружие.

— Нам нельзя тут оставаться, — прошептал он.

— Нельзя, — согласился Фальк. Ужас змеей снова вернулся в его живот. — Они здесь повсюду. Если будем сидеть сложа руки, они найдут нас. Надо послать сообщение, позвать на помощь или убираться ко всем чертям.

Бигмаус встал, спрятал пистолет и бесцеремонно поднял Фалька на ноги, обхватив его под мышками. Тот старался не упасть. От резкого движения боль в голове и бедре вспыхнула с новой силой.

— Вот я попал в передрягу, — проскрежетал он. — Не знаю, будет ли от меня толк.

— Это ничего, — сказал Бигмаус. — Все в порядке. Я поведу тебя.

Теперь, когда Блум опирался на него, Бигмаус опять вытащил свой пистолет.

— Я могу держать его, — предложил Фальк.

— Отлично.

— А ты возьми тяжелую артиллерию, — произнес Фальк.

Тупорылый гранатомет все еще был пристегнут к заднему щитку бронежилета Бигмауса.

— Видать, здорово тебя шарахнуло по голове, — заметил Бигмаус.

Ну еще бы. Гранатомет в помещении. Много проку от него.

Они добрались до двери. Бигмаус выглянул в коридор, затем, поддерживая Фалька, двинулся дальше, держа пистолет наготове.

Они пришли в аппаратную метеостанции. Портативный передатчик Бигмауса по-прежнему лежал на одном из столов, где его и оставили. На консольной панели переплетались разноцветные проводки. Бигмаус усадил Фалька в компьютерное кресло у одной из стоек с мониторами, а сам вернулся к передатчику.

— Поторопись, — произнес Фальк. Перед глазами снова все плыло.

Отключив передатчик, Бигмаус закрыл крышку и перенес его к рации метеостанции. На ее настройку понадобилось бы немного времени.

Боковая дверь открылась, и в помещение вошел незнакомый человек. В руках он держал ПАП-20.

На вид ему было лет двадцать пять, короткие русые волосы, удлиненное обветренное и загорелое лицо. Грязная одежда из темного непромокаемого материала, ботинки на толстой подошве. Дождевые капли на его одежде напоминали нашитые блестки. ПАП-20 был вуаповского образца и, скорее всего, в начале этого дня еще принадлежал кому-то другому.

Фальк знал это, нутром почуял. Он мгновенно подметил все эти мелочи: взгляд, манеру держаться, одежду, чужое оружие, запах холодного влажного воздуха, который незнакомец принес в помещение, и растерянность на долю секунды, когда он обнаружил, что в предположительно пустой комнате находятся двое мужчин.

Незнакомец тут же вскинул оружие. Единственное, что заставило его замешкаться, была необходимость сделать выбор между двумя целями, расположенными в противоположных концах узла связи. Всего миг он раздумывал, в кого стрелять первым.