— Не хочу, чтобы ты упустила хоть что-нибудь, — сказал он, стараясь сдержать улыбку.

Я откинулась назад и жестом предложила Джареду приступать.

Он начал с тыльной стороны стоп и массажными движениями втирал крем в одну ногу, потом в другую. Раньше мне несколько раз делали массаж, но руки Джареда были совершенно другими: он нажимал на мою кожу ровно с той силой, с какой нужно. Когда он смазывал кожу в местах, которые не закрывал купальник, я закусила губу; пальцы Джареда тихонько пробирались и под ткань. Наконец он завершил работу над телом, и, перейдя к лицу, поцеловал меня в губы.

— С передом покончено. — Он намекал, что пора перевернуться.

Силуэт Джареда застил мне солнце, стоявшее прямо над нами; лицо любимого было темным, а вокруг головы будто светился ореол.

Я повернулась на живот, и Джаред повторил процесс, на сей раз начав с шеи. Когда он покончил с голенями, я села в шезлонге по-турецки.

— Твоя очередь.

— Мне это не нужно.

— Ты обгоришь, — предостерегла я певучим голосом.

— Я не обгораю, Нина. Даже если обгорю, мне не будет больно, а краснота пройдет за несколько секунд.

Я на мгновение задумалась, а потом поморщилась и посмотрела на воду:

— А ты можешь утонуть?

Джареда мой вопрос удивил, он округлил глаза и сказал:

— Не знаю. Никогда не пробовал.

— Но если бы ты мог утонуть… разве это не отрицало бы теорию, будто ты умрешь только вместе со мной?

— Я прекрасно плаваю, Нина. И кажется, держусь на воде лучше, чем люди, так что я склонен ответить «нет».

— Но откуда ты это знаешь?

Джаред гордо улыбнулся:

— Ребята из береговой охраны меня терпеть не могут. Я любого из них обгоню в два счета и выйду из воды таким же полным сил, как вошел.

— Когда ты тренировался с береговой охраной?

— Когда мне было четырнадцать, — небрежно ответил Джаред.

Я покачала головой, думая о том, как он разделывал под орех всех, с кем тренировался, в любых упражнениях, и как контрактники сходили с ума от злости, что их по всем статьям обходит какой-то мальчишка, раньше срока окончивший школу.

— И никто не возражал против того, что четырнадцатилетний юнец служит в армии?

— Связей у Гейба было более чем достаточно; он мог устроить любые тренировки. Не говоря уже о том, что в армии и правительстве есть несколько полу… гибридов. Они понимали, что мы должны пройти подготовку, — это облегчало задачу.

Я кивнула, подумав про себя: какие такие связи были у Гейба? И еще интересно: разве солдаты, с которыми тренировался Джаред, ни о чем не подозревали?

Джаред снова сделал большие глаза, на этот раз ему действительно стало неприятно.

— Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые вызывают у тебя тревогу?

— Это не тревога… просто сюрреализм какой-то, — сказала я, глядя, как блестит на солнце моя смазанная лосьоном кожа. — С тобой не случалось такого: вот ты задумаешься о себе, о своей жизни, а потом головой покачаешь — мол, это невероятно?

— Единственная невероятная вещь для меня — это то, что ты сидишь здесь и разговариваешь со мной, а я могу протянуть руку и дотронуться до тебя, — сказал Джаред и прикоснулся к моему лицу. — И что ты любишь меня. Иногда я просто не могу поверить в реальность этого.

— С этими словами Джаред поднял меня с шезлонга и перенес в пустой гамак.

Мы устроились в нем вдвоем, гамак лениво качался в тени. Я поцеловала Джареда за мочкой уха.

— У меня нет знакомых, о которых написано в Библии. Я не выздоравливаю моментально, не могу сделать всего на свете быстрее и лучше всех… Я не абсолютное совершенство.

— Для меня ты совершенство. Я способен на все эти вещи только для тебя, — сказал Джаред и покачал головой, будто считая, что мы с ним случайно поменялись ролями. — Я существую ради тебя, Нина. Жизнь этой смертной женщины настолько ценна для Создателя, что он допустил, чтобы на свете был я. Скажи, разве это не удивительно?

У меня не было слов. Что я могла придумать? Только поцеловать его, что и сделала много раз. Когда поцелуи стали не такими жаркими, Джаред мягко отстранил меня. Я улыбнулась, стараясь скрыть огорчение.

Мы проводили дни, нежась на пляже и купаясь, вечерами танцевали и веселились в деревне, а ночью спали вместе в моем домишке.

В среду после обеда мы плавали в чистейшей воде, и вдруг начали собираться облака. Поднялась волна, до сих пор такого не бывало. Приходилось погружаться в воду, чтобы нас не сбивало с ног, и Джаред вынес меня на берег.

Как только он ступил на песок, начался дождь. Я посмотрела на небо и улыбнулась. Дождь был легкий и теплый — не то что ледяные потоки, лившие с неба над Провиденсом. Мы наперегонки побежали домой. Джаред уступил победу мне, и мы разделились: каждый метнулся к себе, чтобы смыть с тела соль.