— Это «Происхождение демонов» — Библия Ада, — шепотом объяснил Джаред.

— Что делает Библия Ада в сейфе Джека? — ошалело спросила я.

— У каждого патриция в иерархии Ада есть свой экземпляр. Этот принадлежит Шаху, — сказал Джаред, разглядывая черную печать в центре. — Не хочу знать, как Джеку удалось наложить на нее свои лапы, но тот факт, что в этом банке известны наши с тобой имена, говорит мне вот о чем: Джек знал, что я пойду против его запретов, а раз так, нам понадобится это.

— Понадобится для чего?

— Чтобы выторговать то единственное, на что Джек готов был променять эту книгу, — твою жизнь.

На лице Джареда отразилось глубокое страдание, как будто груз вины сокрушал его.

— Джаред… — Я потянулась к нему.

Он отстранился, и с его лица исчезли всякие эмоции. От такой реакции раздражение вспыхнуло во мне с новой силой.

— Оставим книгу здесь или заберем с собой? — спросила я.

— Она останется здесь. Я не хочу, чтобы ты была рядом с ней. Будем надеяться, что Шах — единственный демон в Аду, который не злопамятен.

Я протянула руку к книге:

— Что там написано?

Джаред отдернул руку с книгой, быстро опустился на колени и затолкал ее обратно в сейф. Потом захлопнул дверцу, запер ее и с громким стуком запихнул сейф в банковскую ячейку. Следом полетел скомканный листок с кодом. Джаред закрыл ячейку и спрятал ключ в карман.

Схватив меня за руку, он быстро пошел по проходу к входному люку, надавил на кнопку — зажужжал звонок. Джаред переминался с ноги на ногу, ожидая ответа мистера Стивенса, а когда тот отозвался, прорычал в переговорное устройство:

— Мы готовы.

Люк открылся, и Джаред дернул меня за собой. Он шагал широко, и мне приходилось переходить на бег, чтобы поспевать рядом. Открылись двери лифта, и показалась сухощавая фигура мистера Стивенса. Пока лифт полз вверх, Джаред стоял неподвижно, но, как только двери разошлись, ринулся наружу, крепко держа меня за руку.

Вот и мотоцикл, Джаред быстро сунул мне в руки свой шлем. Я завозилась с ремешком, Джаред одним движением пристегнул его и перекинул ногу через сиденье, одновременно подсаживая меня к себе за спину.

Он взял мои руки, сцепил у себя на груди и скомандовал:

— Держись!

Мы помчались по улицам, петляя между машинами, пролетая перекрестки на красный, не останавливаясь у знаков «стоп», и очень быстро оказались у дома Джареда.

Мои ноги едва касались ступеней; Джаред отпустил меня только у чердака. Не говоря ни слова, он поднялся по лестнице и скрылся за перилами. Я стояла внизу и слушала, как он топочет по спальне. Что же он там готовит? Вот я услышала шаги в ванной, затем полилась вода. Я ждала.

Прошло десять минут. Я села на диван и уставилась в темный экран телевизора. Поведение Джареда было совершенно непонятным. Сам объяснит, когда придет время, решила я про себя. Он всегда так делает.

Когда прошло уже полчаса, я стала сомневаться в своей правоте. Я поднялась по лестнице, подошла к двери ванной и приложила ухо к гладкой деревянной поверхности. Из душа текла вода, и я решила потерпеть, но после четвертого взгляда на часы моя выдержка дала осечку. Сколько можно от меня прятаться?

Я занесла кулак, чтобы постучать в дверь, но удержалась и вместо этого повернула ручку. Изнутри вырвалось и тут же рассеялось облако пара. В ванной на полу сидел Джаред. Спиной привалился к кафельной стенке, колени были поджаты, голова опущена; он выглядел беспомощным.

Я опустилась перед ним:

— Джаред?

Он взглянул на меня; глаза были темные, как небо звездной ночью.

— Нина, в тот вечер, когда я сел на скамью рядом с тобой, я подписал тебе смертный приговор.

— О чем ты говоришь? — Его вид испугал меня. — Пожалуйста, объясни мне, что происходит!

— Сегодня ночью у нас снова были гости, — сказал Джаред с тем же страдальческим выражением, какое было у него в банковском подземелье.

— Кто на этот раз?

— Габриэль, — коротко ответил Джаред.

— Ты говоришь не о своем отце, да? Ты имеешь в виду того Габриэля? [9]

— Да… того Габриэля, — сказал Джаред, и глаза его округлились. — Он один из самых ярых сторонников того, что падших архов нужно уничтожать, прежде чем они получат шанс оставить потомство. Мое существование удручает его, — возмущенно говорил Джаред. — Габриэль — посланник… и еще ангел смерти.