– И откуда такие выводы?
– беззаботно расплылась та.
– Чаю хочешь?
– и, не дожидаясь моего ответа, пошла в сторону плиты.
– Вета, здесь только что был господин Рабикович. Буквально, перед тобой.

– Что? Кто был?
– опустилась за стол.
– И зачем он приходил?

– Ну, это, как обычно. Справился о твоем здоровье, про наше спросить не забыл. Потом сказал, что не знает, когда теперь еще к нам зайдет, на срочные дела сослался в провинции.

– Понятно... Очень воспитанный мужчина, этот господин Рабикович.

– А еще, - подошла ко мне Тусья так близко, что чуть не уперлась животом.
– просил тебе передать вот это... от Его сиятельства, - достала она из кармана халата конверт и положила передо мной.

– Это от него, - уставилась я на сургучную гербовую печать, как на бомбу с часовым механизмом.

– Ну, конечно, от него... Ты читать то будешь?

– Тусья, - подняла я на девушку глаза.
– Я боюсь... Может, ты прочитаешь... вслух.

– Ты что, - тряхнула та остатками своего хвоста.
– совсем обалдела? Давай, открывай. Или сейчас его тогда в камин выбросим.

– Ты сама обалдела!
– схватила я письмо обеими руками и тут же вскрыла конверт. Потом достала оттуда вдвое сложенный лист, зачем то понюхала его и развернула... Посередине страницы, рукой Борамира были написаны слова: "Я буду тебя ждать. Всегда"...

– Что там?

– Он будет меня ждать... Всегда... Интересно, если я его буду ждать и он меня тоже будет ждать, то где же мы тогда встретимся?
– нервно хмыкнула я.
– Ну и что все это значит?

– По-моему, - осторожно начала Тусья, присаживаясь обратно на свое место.
– это означает, что твой мужчина, хоть и считает твой поступок... не очень разумным, все равно тебя любит, а значит и ждет.

– Не очень разумным, говоришь?
– сузила я глаза.
– Ну-ну... Если говорить проще, бабской блажью он его считает. А может мне к нему прямо сейчас махнуть через подвал, со своими узлами нарядов в обеих руках и табличкой на шее: "Зови меня "дура безнадежная", любимый"? А нет, погоди. Лучше подождать, когда паспорт будет готов, чтобы его еще в зубы засунуть. Для законченности образа.

– Ага, ты еще забыла, для законченности образа, изобразить виляющий хвост, - хмуро отметила Тусья.
– А вообще, я знаешь, о чем сегодня все утро думаю, Вета.

– Понятия не имею, - сообщила я и залпом выпила кружку чая.
– Что это, Тусья?
– тут же выкатила глаза на девушку.

– Чай с медом и перцем, - бессовестно хихикнула та.
– Ну, что, успокоилась? Теперь можешь меня выслушать?

– Давай, жги дальше, - выдохнула я, едва, отдышавшись.

– Ну, так вот. О чем я сегодня все утро думала... до прихода Глеба... Ты вчера, мне свой сон рассказывала. Там, в твоем сне, сколько было действующих лиц?

– Трое, если считать грифона, то есть, Сима. А что?

– А то, что, возможно, он тебе повторялся трижды совсем не для того, чтобы предостеречь от... заблуждений твоего мужчины.

– А от чего тогда, по-твоему?

– Возможно, что твой мужчина в этом сне вообще был, ну-у, просто, за компанию что ли. И твой сон предупреждал тебя совсем не об этом.

– Тусья, выражайся яснее, - не выдержала я.
– Кто с кем за компанию был? Я там, кроме грифона и Борамира вообще больше ни на кого никакого...
– начала я замолчала.

– Вот и я о том же, - покачала головой "толковательница сновидений".
– А ведь был там и еще один... участник - Верховный маг. Он-то чем занимался за столом, что говорил, как себя вел?

– Я не помню, - беспомощно пожала я плечами.
– Я все время только на Борамира и смотрела, во все глаза. И только его и слушала.

– Что, совсем ничего?
– с надеждой переспросила Тусья.

– Ну-у, он что-то там тоже про бабушку говорил... И все. Больше ничего не помню. Провал.

– Вот это и плохо, - вздохнула девушка, снова наполнила мою кружку и открыла коробку с пирожным...

До вечера я проходила, сама не своя, попеременно выплескивая волны досады то на Борамира, то на себя. К тому же, Тусья наотрез отказалась объяснять мне тему нашего с Глебом разговора. В результате, едва увидев меня на пороге гостиной, вернувшийся домой некромант изрек: