Работавших в Аньяне ждала награда, равная той, которую мечтает получить каждый археолог. Судьбе было угодно, чтобы награда оказалась в руках заслужившего ее в последний день сезона раскопок 1936 года. В шурфе у деревни Сяотунь, имевшем регистрационный номер Н127, в 4 часа дня 12 июня, согласно вахтенному журналу команды археологов, внезапно появились многочисленные черепаховые панцири. «Когда в 5 часов 30 минут мы закончили рабочий день, за полтора часа было раскопано и очищено только половину квадратного метра поверхности, покрывавшей плотно уложенные черепаховые панцири». На следующий день фронт работ был несколько расширен в надежде, что будет достаточно времени, чтобы раскопать и очистить содержимое «удивительного архива», как эту находку назвали в вахтенном журнале.

Вскоре, однако, стало ясно, что извлечь панцири по одному будет делом долгим, так как, сложенные штабелем, они за три тысячи лет нахождения в земле спрессовались в твердую массу. И ее следует раскопать целиком. Не прекращая работы в течение четырех суток, полевая команда наконец отделила более чем трехтонный блок панцирей от почвы.

Ушло несколько месяцев кропотливой работы на разделение и осмотр панцирей. В итоге количество письменных памятников, хранившихся в яме Н127, составило 17 096 единиц, из которых все, кроме восьми, были черепашьими панцирями. Предположили, что большая часть архива была захоронена во времена правления У Дина, и все находки настолько хорошо сохранились, что на ряде панцирей еще оставалась ярко-красная краска, которой первоначально наносилась надпись на панцире, а затем по ней производилась гравировка. Кроме огромного объема информации, содержащейся на панцирях, для Ли Цзи находка архива была «одним из тех кульминационных моментов, которые дает нам духовное удовлетворение, превосходящее все остальное».

Радость открытия вскоре была омрачена: в 1937 году в Северный Китай вторглись японцы, и работы в Аньяне были остановлены. Окончание же войны не принесло долгожданной стабильности. Когда коммунисты зажали в тиски послевоенный Китай, некоторые из ветеранов довоенных раскопок в Аньяне вынуждены были искать убежище. Дун Цзобинь и Ли Цзи перебрались на Тайвань, где Ли Цзи основал в Тайванском университете археологический факультет и продолжил изучение аньянских находок, публикуя получаемые результаты. В континентальном Китае страсть к раскопкам перешла, таким образом, к новому поколению китайских археологов, которые, несмотря на смену идеологии и руководства, остались верными наследниками научных традиций, заложенных Ли Цзи и его коллегами более двадцати лет назад.

С образованием Китайской Народной Республики в 1949 году археология совершила грандиозный скачок в эру успехов. 24 мая 1950 года новое законодательство взяло под охрану предметы древней культуры и памятники старины, был запрещен экспорт предметов искусства, представляющих историческую ценность, и упорядочена археологическая деятельность по всей стране. При коммунистах археологию стали считать делом государственным, а ее изучение, до того почти не практиковавшееся в Китае, стало учебным курсом в некоторых китайских университетах. Теперь археология Китая обратила свой взор к тому, что оставили после себя бедные и незнатные слои населения Древнего мира, не ограничиваясь изучением только наследия богатых. За массовым подъемом крупномасштабного строительства объектов сельского хозяйства и промышленности, развернувшегося по всей стране и приведшего к обнаружению множества новых захоронений, последовал небывалый рост числа находок.

Раскопки в Аньяне были возобновлены в 1950 году и продолжаются до настоящего времени. Одновременно с изучением важных и впечатляющих находок, таких как гробница Фу Хао, которая была обнаружена в 1976 году, новое поколение археологов ведет тщательную работу, просеивая каждую порцию грунта в поисках мельчайших частиц, свидетелей прошлого, на площади более девяти квадратных миль в районе Аньяна. Масса археологического материала, обнаруженного в этом месте раскопок, формирует основную базу современных знаний об эпохе Шан.

В Шан было развито сельское хозяйство, в качестве основной зерновой культуры выращивали просо, обрабатывая землю орудиями, изготовленными из дерева и кости. Развитыми были ремесла и искусство. В Шан была создана техника обработки металла, которая нашла широкое применение в будущем. Изготовление изделий из бронзы – используя древесный уголь в качестве топлива и разливая расплавленную бронзу в глиняные формы для получения ритуальных предметов и оружия – стало основой промышленной деятельности. В Шан обрабатывали нефрит, создавая из этого твердого материала прекрасные изделия, и, как свидетельствуют остатки отпечатков шелковых тканей на бронзовых сосудах Шан, в царстве, по-видимому, научились выращивать шелкопряда и прясть из него волокно. Во времена правления династии ученые наблюдали за небом и вели календарь, месяцы которого соответствовали фазам Луны, а годы – положению Солнца. Но еще важнее было изобретенное в Шан письмо, сохранившееся на гадальных костях и бронзовых изделиях. Оно представляло из себя логограммы, символы, обозначавшие целые слова и послужившие основой для создания современной китайской письменности. Цари Шан часто считали необходимым для себя отправляться на войну для покорения государств, угрожавших их границам. В гадальных костях имеются ключевые сведения о военной стратегии и вооружении. В них говорится о том, что пехота и лучники вместе составляли соединения, включавшие подразделения левого фланга, правого фланга и центра, каждое из которых состояло из ста воинов. Жертвенные захоронения колесниц с возницами указывают на то, что использовались соединения, состоящие из пяти подразделений, каждое из которых состояло из пяти колесниц. Комплекты вооружения были найдены вместе с колесницами. Каждый комплект обязательно включал лук, изготовленный из воловьих рогов и сухожилий, высотой в рост человека, из которого, по-видимому, стреляли оперенными деревянными в полдлины лука стрелами с наконечниками из заостренного камня, кости, рога, куска черепашьего панциря или бронзы. В дополнение к этому воины имели небольшой бронзовый нож, точильный камень, бронзовую алебарду с деревянной рукояткой длиной около метра и деревянный щит, обтянутый кожей и украшенный изображением тигра.

У археологов возник вопрос: как в XIII веке до н. э. эта культура бронзового века могла так стремительно развиться? Частичный ответ на него был получен, когда в 50-х годах были обнаружены два главных места, представляющих интерес для археологов, культурный слой которых был старше аньянского и указывал на то, что корни цивилизации Шан лежат очень глубоко. Одним из археологических объектов стал город, имевший стену, вблизи Чжэнчжоу в провинции Хэнань. В ходе широкомасштабных раскопок некоторые ученые пришли к выводу, что это была Ао, ранняя столица государства Шан. Можно было предположить, что отсюда цари перебрались в Аньян. В семидесяти милях к западу, возле современного Яныии, в некоторых местах была обнаружена еще более древняя культура, известная как Эрлитоу. Находка в 1976 году того, что могло быть дворцом, относящимся к культуре Эрлитоу, привела некоторых ученых к заключению, что это бывший город Бо, первая из пяти столиц Шан, известных из древних надписей. Так как многие элементы культуры, обнаруженные в Эрлитоу и Чжэнчжоу, были схожи с найденными в Аньяне, ученые сделали заключение, что Эрлитоу, Чжэнчжоу и Аньян представляют соответственно раннюю, среднюю и позднюю стадии цивилизации Шан.

Используя радиоуглеродный анализ, определили, что самый ранний слой культуры Эрлитоу относится к концу III и началу II тысячелетия до н. э., к тому времени, которое, согласно традиционной хронологии, соотносится с династией Ся. Начало династии Шан обычно относили на несколько веков позже, примерно к XVII в. до н. э. Начались дебаты – не относится ли ранний период Эрлитоу к династии Ся, самой древней из трех династий бронзового века, описанных древними китайскими авторами. Эпоха династии Ся, которая, согласно древним авторам, охватывает период с XXII по XVIII век до н. э., остается настолько же загадочной для современных историков, как и эпоха династии Шан для ученых конца прошлого века. Разговоры о том, существовала ли на самом деле династия Ся или нет, могут продолжаться до тех пор, пока письменные свидетельства той эпохи – если в эпоху Ся существовала письменность – не наберутся в достаточном количестве.