Марк стоял, наблюдая за ней, словно хотел еще о чем-то спросить, но за дверью послышались голоса возвращающихся обитателей палаты, и, учтиво кивнув, он пожелал ей спокойной ночи.

Кэтрин ничуть не удивило его недоверие. Хотя во всех отношениях Руперт был обычным мальчишкой, выглядел он на удивление взрослым и довольно высоким для своего возраста.

На следующее утро Марк не появился. Выписывал ее доктор Джайлс. Он дал ряд указаний по соблюдению диеты и попросил ее через некоторое время посетить амбулаторию для осмотра и снятия швов. Она вежливо поблагодарила его, думая, суждено ли ей снова увидеть Марка. По многим причинам ей не хотелось этого. Хватило одного взгляда на него, чтобы она вдруг почувствовала смятение, какого надеялась больше никогда не испытать.

— Вы морщитесь, — сказала сестра. — Вам больно?

Кэтрин улыбнулась.

— Нет, что вы.

— Я помогу вам одеться, и вы сможете отправиться домой.

Ханна забрала из химчистки кое-какую одежду Кэтрин и принесла ей коричневые шерстяные брюки, замшевые ботинки, плотный кремовый свитер и оранжевый шарф. Когда полностью одетая Кэтрин с подведенными помадой в тон шарфа губами появилась перед пришедшими ее встречать, лицо Руперта заметно просветлело.

— Ты выглядишь намного лучше, Кэтрин, — радостно заявил он.

— Да, мне уже лучше. А еще лучше мне станет, когда я окажусь в собственной постели, — заверила она его. — Спасибо, что ты согласился спать на диване, милый.

— Так удобнее смотреть телевизор, — улыбнувшись, сказал он.

Кэтрин отдала свои цветы оставшимся в палате пациентам, и после слов прощания и благодарности медицинскому персоналу все трое вернулись в старый дом на окраине города, первый этаж которого был все еще обезображен следами недавнего пожара, а входная дверь нуждалась в ремонте.

Когда они вошли в подъезд и начали подниматься по лестнице, при виде закопченных стен Кэтрин охватила дрожь. Она буквально заставила себя подняться вслед за братом и подругой к своей квартире и услышала удивленный возглас Руперта:

— Ух, ты! Смотрите!

Полная корзина голубых ирисов стояла около ее двери. Передавая Кэтрин вложенную в цветы карточку, Ханна присвистнула.

— Герберт?

— Нет, — тихо ответила Кэтрин. — Доктор Хьюс-Эллингтон. Как это мило с его стороны.

Взгляд Ханны загорелся, но она тактично воздержалась от дальнейших комментариев.

— Давайте войдем и сядем. Куда поставить цветы?

Кэтрин уселась на вычищенный диван и огляделась по сторонам: квартира выглядела безукоризненно, хотя еще чувствовался запах дыма, к которому примешивались химические ароматы моющих средств, использованных при ремонте.

— Поставь в угол, чтобы не спотыкаться о них.

— Я поставлю чайник, — с важным видом заявил Руперт и, насвистывая, направился в кухню.

Ханна оглядела Кэтрин.

— Как ты, а? Если откровенно?

— Я чувствую себя так, как и следовало ожидать, — с грустной улыбкой ответила Кэтрин. — Вне больничных стен этот огромный мир стал для меня почему-то еще больше.

— Ты словно заново родилась, — согласилась с ней подруга и пристально посмотрела на нее своими умными глазами. — Это, конечно, не мое дело, но мне что-то не приходилось слышать о врачах, присылающих цветы своим пациентам. Мне почему-то кажется, что вы уже встречались с этим обаятельным доктором.

— Мы общались недолго. К тому же это было много лет назад, — Кэтрин бросила встревоженный взгляд в сторону кухни. — Я расскажу тебе об этом как-нибудь.

— Сгораю от нетерпения послушать! — Ханна зааплодировала, заметив появившегося с подносом в руках Руперта, прилагающего максимум усилий, чтобы аккуратно поставить свою ношу на журнальный столик. Проделав это, он горящими глазами посмотрел на сестру.

— Вот! Ничего не пролил. И принес твое любимое печенье.

— Лучшего и желать нельзя, — одобрила тронутая его заботой Кэтрин.

На следующий день Ханна отправилась с Рупертом в бассейн, якобы на том основании, что его следует побаловать перед возвращением в школу. Но на самом деле, как догадалась Кэтрин, чтобы, ненадолго избавив ее от компании братца, чья энергия не находила выхода в замкнутом пространстве квартиры, дать ей возможность окончательно прийти в себя.

— Я в долгу перед тобой, — сказала она Ханне, когда они вернулись, и Руперт выскочил за дверь, отправляясь на прогулку.

— Давненько я так не веселилась, — ответила подруга и тут же крикнула: — осторожно, Руперт. Не свались с лестницы!

Кэтрин пыталась, как ей и предписал врач, лежать, наблюдая за слезливой мелодрамой по телевизору, но вскоре это ей наскучило, как и роман, который она попыталась читать после этого. Поэтому, когда зазвонил телефон, она обрадовалась возможности прервать эти скучнейшие занятия. Кэтрин была уверена, что звонит Герберт. Но оказалось, что это Марк.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и трепет охватил Кэтрин при первых звуках этого так хорошо ей знакомого чарующего голоса. Словно не было долгих лет разлуки.