Сергей ЛУКЬЯНЕНКО:

Любой фантаст, рискующий писать о внеземных цивилизациях, рано или поздно сталкивается с проблемой (назовем ее «дилеммой достоверности»): как правдоподобно описать разумное негуманоидное существо? Попытаться «сконструировать» ему нечеловеческую психологию, совершенно непредставимые и непонятные для людей движущие мотивы, мечты и стремления? Увы, текст немедленно рассыпается, становится в лучшем случае заумным, в худшем — просто скучным. Можно, разумеется, конструировать Чужих, исходя из человеческой психологии: берем немного японского колорита, немного арабского, добавляем по вкусу какой-нибудь «экзотической» религии — обычно буддизма. И получаем, разумеется, обычных людей, воплощенных по недоразумению в чешуе или дышащих метаном.

У каждого подхода есть и свои плюсы, и свои минусы. Выдумывание нечеловеческой логики — это не более чем игра, достаточно забавная, но сама по себе малоосмысленная.

Куда любопытнее, наверное, попытаться представить себе человека с точки зрения Чужого. Взглянуть и на отдельных людей, и на человеческое общество с иной, невозможной стороны. Казалось бы — вот она, достойная причина для того, чтобы разрабатывать нечеловеческую психологию.

Увы, и здесь нас ждут те же самые подводные камни. Либо этот взгляд становится скучным и непонятным, либо мы сваливаемся в очень смешное, но не слишком-то серьезное описание людей обычных с точки зрения «людей» железных или кремниевых. Даже такой гений, как Станислав Лем, не смог этого избежать. Мы можем представить себе Солярис или героиню «Маски», Трурля или обитателей Эдема, но там, где заканчивается их человечность, заканчивается и наше понимание. Не справился с этим Дэвид Брин, придумавший своих «возвышенных дельфинов», не справился Владимир Васильев, описывая разумных волков, не справился Вернор Виндж, конструируя в «Пламени над бездной» самые удивительные цивилизации.

Наибольшее приближение к действительно чужому сознанию я встретил только в коротком рассказе Леонида Каганова «Эпос хищника». Это — действительно почти нечеловеческая психология… хотя и выросшая из тех же самых земных реалий.

Наверное, задача «показать Чужих» или «показать людей глазами Чужих» неразрешима в принципе. Писатель способен придумать только ту психологию, которая имеет свои корни в человеческом сознании. Ибо, как сказано поэтом:

Алексей КАЛУГИН:

Рассказать о человеке, используя для этого «нечеловеческий» взгляд, задача, действительно, очень непростая. Что собой представляет этот самый «нечеловеческий» взгляд? Чем он отличается от привычного для нас? Никаких научных работ на тему «Взгляд Чужого на природу человека», понятно, не существует, а следовательно, писателю, задумавшему рассказать о человеке от имени инопланетянина, остается рассчитывать только на силу воображения. Препятствий на этом пути очень много, но я бы выделил два из них. Первое — автору предстоит полностью забыть о своей человеческой природе, о своих представлениях о мире, о взглядах на те или иные вещи, что само по себе представляется почти невозможным. Второе — рассказывая историю от имени чужака, автор тем не менее должен помнить о том, что читать ее все же будут люди, и то, о чем пойдет речь, должно оставаться для них понятным. Вот и попробуй проплыть на суденышке воображения между этими Сциллой и Харибдой!

Каким же образом фантасту решить подобную задачу?

Ну, во-первых, можно сыграть на предполагаемой разнице восприятия органов чувств человека и чужака. Чужак видит в ином световом диапазоне, ухо его улавливает звуковые волны, недоступные восприятию человека, у него иные вкусовые и обонятельные рецепторы, даже тактильное восприятие чужака может быть не таким, как у человека.

Но это самый простой прием. Для примера достаточно вспомнить фильм «Хищник», в котором показано, как попавший на Землю инопланетный охотник видит то, что происходит вокруг.

Более сложным, но и более интересным мне представляется другой путь, при котором нет необходимости прописывать весь спектр восприятия инопланетянина, достаточно дать понять, что человек для него — это нечто совершенно чужое. А для этого требуется найти в человеческом облике всего лишь одну небольшую и, на первый взгляд, совершенно незначительную деталь, с которой ну никак не может смириться наш дорогой инопланетянин. Казалось бы, он прекрасно понимает, что перед ним такое же разумное существо (только выглядит иначе), как и он сам, с ним можно и нужно иметь дело. Но одна маленькая деталька, воспринимаемая, быть может, на подсознательном уровне, постоянно вызывает у Чужого тупое раздражение. Может быть, пахнет человек как-то не так, или же кожа его страшно неприятна на ощупь, а ведь каждый раз при встрече приходится жать ему руку, или непременная улыбка на губах человека бесит инопланетянина.

Скорее всего, именно так я и стал бы действовать, если бы предо мной стояла задача показать человека глазами Иного.

Эдуард ГЕВОРКЯН:

С точки зрения традиционного литературоведения в рамках средней школы, описание иного разума с позиции иного разума же — всего лишь стилистический кунштюк, позволяющий автору ярче выявить свойства человеческой натуры посредством иносказания и тому подобных материй. Но литература художественного вымысла, сиречь фантастика, на определенном этапе своего развития превратила сюжетный ход в проблему, порождающую иные сюжеты.

С точки зрения прикладной ксенопсихологии, проблема взаимопонимания сводится к формализации когнитивных процессов человека и Чужого. Но ведь приведение стимулов и реакций к некоему общему знаменателю предполагает для начала хоть какую-то корреляцию между знаковыми системами, которые, в свою очередь, продукт, итог, сумма культурно-исторических реалий. Но как преодолеть смысловые барьеры между человеческим и нечеловеческим, если ежечасно и ежеминутно несовпадение смыслов препятствует взаимопониманию и взаимодействию даже детей и взрослых, людей разных культур, конфессий и полов? А пока не идентифицированы компоненты поведения, кто может гарантировать, что жест доброй воли не будет воспринят как объявление войны?