В верхней части бесформенного лица активанта раскрылись две лохматые воронки с хищными красными звездочками на дне. Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Предатель! — выкрикнул он.

Удивительно, но я тут же узнал его. Это был Адам Байоне, сержант активантов. Один из трех, с которыми мы попали в засаду. Выходит, все-таки не один я выжил.

В этом крике было все. Байоне узнал меня. Байоне слышал, как мы мирно болтаем с Ресту-Влайей, словно старые знакомые. Байоне отказывался признавать во мне своего начальника, полковника Эффендишаха.

Зная Байонса, было легко понять, что первым делом он выстрелит. Вторым делом тоже выстрелит.

А потом уже будет разбираться, что делать с трупом тойланга и обожженным, едва живым полковником. А может — и неживым.

Дилемма, которая мучила меня с той самой секунды, когда я заметил преследователя, разрешилась сама собой.

А Ресту-Влайя ее и вовсе не решала. Даже не успев обернуться, она выхватила лучемет и выстрелила на звук. Мое сознание успело зафиксировать, что она попала прямо в центр иноматериального тела Байонса, но это, как и следовало ожидать, не причинило активанту видимого ущерба.

— Падай! — заорал я и, вложив в бросок все силы, врезался в Ресту-Влайю.

Получился классический захват за ноги с броском — как в футболе Америки. Была когда-то такая игра, была такая страна.

Мы оба повалились на землю.

Над нами прожужжала шаровая молния, накачанная энергией активанта. Ударившись о дерево, она взорвалась.

Мой взгляд упал на боевой топор Ресту-Влайи. Заветное кольцо-катализатор было совсем близко ко мне. Стоило только протянуть руку!

Но лезвие топора, увенчанное кольцом, выскользнуло прямо из-под моих пальцев.

Ресту-Влайя проворно завладела топором. С яростным криком она отшвырнула меня и сама откатилась в сторону.

Вторая молния взорвалась там, где нас уже не было, превратив синтезатор в горелый хлам.

Я вскочил на ноги и с ужасом обнаружил, что Байоне совсем близко. Ресту-Влайя, перебросив сектор мощности на максимум, выстрелила в него с расстояния двух шагов.

Если бы не поляризованное стекло моего забрала, я бы, наверное, ослеп. Как пережила вспышку Ресту-Влайя — не могу вообразить. За спиной Байонса несколько деревьев превратились в шипящие уголья, облако пара — по-прежнему лупил ливень! — почти полностью скрыло фигуру активанта.

Он был уверен в своем абсолютном превосходстве.

Он не выстрелил в воительницу струей раскаленного воздуха под давлением в тысячу атмосфер. Он не убил ее шаровой молнией. А ведь это было в тот момент так легко!

Байоне промедлил пару секунд. Ошарашенная Ресту-Влайя, которая просто не догадывалась, с каким демоном имеет дело, покосилась на меня. В ее взгляде читался немой вопрос: «Кто это?!»

— Байоне, не надо убивать ее. Я приказываю…

Я не закончил.

Ресту-Влайя с самоубийственной отвагой шагнула вперед и рубанула активанта топором. Сверху вниз! От плохо оконтуренного темени до утонувшего в мареве паха!

Байоне шагнул вперед. И…

Гром и молния!

Ресту-Влайя совершила чудо. Горячий студень, являвшийся в тот миг зримой формой человеческой матрицы Байонса, издал звук слоновьего поцелуя — так остатки воды уходят в горловину раковины. И со скоростью неуправляемой ядерной реакции схлопнулся в обычного, «холодного» Байонса — человека из плоти и крови!

Отгулявший активант был облачен в скафандр с герметизированным забралом — как и положено. В ходе катализации активант уносит с собой в «горячий» режим до тонны сопутствующей массы, которая часто, хотя и не всегда, восстанавливается в первозданном виде. Бесследно исчезает только кольцо-катализатор.

Инстинкты Ресту-Влайи опережали ее эмоции. Два энергичных взмаха топора — и Байоне упал замертво с разбитым забралом.

Я редко теряюсь. Но то, что произошло, опровергало разом мои представления о современной войне и теории вероятностей. Я остолбенел.

Чего не скажешь о Ресту-Влайе. Убедившись, что с Байонсом покончено, она резко обернулась ко мне и, держа топор на отлете, заорала:

— Где остальные?! Сколько их?!

Я молчал.

— Клянусь Кометой, сейчас здесь будут два мертвых человека!

Я хихикнул.

— Что?! Не слышу!

— А как же замок?

— Какой замок, красный ты носач?!

— Плавающий. Плавающий замок. И звездолет. Забыла? Я — твой звездолет и четыреста четыре свитка древней поэзии.

Будь на ее месте человек, после таких слов он бы меня точно прикончил. Ради красоты жеста.