«Черт, – снова ругнулся он. – Я слишком увлекся этим проектом и даже не замечаю никого вокруг себя». И тому была очевидная причина. Этот проект мог стать очень значимым, самым любимым и неповторимым в его жизни, и повторить его будет невозможно. Этот проект засасывал его в свою пучину, но он не боялся «адской работы» – это и была его жизнь. Плюс наитие, внушение свыше – как предвидение будущего: ничего подобного никто и никогда не увидит, как никто не сможет это повторить. Что-то еще туманное будоражило его воображение, но Чернов упорно отмахивался от него. Он был из тех людей, которые были способны остановиться, выбрав для этого оптимальное время.

– Слушаю, Юрий Петрович, – повторил Гурвич.

Он не выглядел, как и его шеф, зачарованным – состояние его измерялось по шкале «зачумленности». В первую очередь его пугал самый важный, наверное, момент: он и его команда могут кроить куски праздничной мозаики где угодно, но собирать их смогут только после удара молотка аукциониста: «Продано!» Возможно, с голливудским дополнением: «Джентльмену, что напротив меня». Он отнюдь не фамильярно укажет глазами на джентльмена с породистым лицом. Удар молотка – и эта территория, с которой позорно отступила войсковая часть, а потом и целый военный городок, оживет по-настоящему, потому что станет собственностью Вейсберга. В нее вдохнут жизнь мастера своего дела – «господа оформители», одетые в жилетки и белоснежные рубашки (мысленно он уже определил стиль одежды для персонала). Одна группа будет носить жилеты красного цвета, другая – синего, третья – пурпурного. И обязательные кивки приветствия даже при встрече друг с другом. Но ничего этого не будет, если торги сорвутся по какой-то причине. Впрочем, надо было знать Вейсберга: он не допустит промашки. И Гурвич представил себе сюрреалистическую картину: Вейсберг выхватывает молоток из безвольной руки аукциониста и сам выкрикивает в зал: «Продано джентльмену, очень похожему на меня!»

Гурвичу не потребовалось в третий раз напоминать о себе: Чернов взял его за рукав и, сложив свою надежную и не очень дорогую немецкую «раскладушку», спросил:

– Как называется фирма, которая занимается постановкой лазерных шоу?

– Не заглядывая в справочник, скажу: «Лазерные шоу-системы». Таких фирм несколько, но LSS лучшая. Клиенты у них солидные: «Майкрософт», «Филипп Моррис», «Газпром», «Сбербанк». Насколько я знаю, они работают под девизом: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

– Остроумно, – обронил Чернов. – Пожалуйста, свяжись с ними. Было бы неплохо увидеть их представителя уже через час.

Ровно через час Чернов встречал представителя LSS – Аркадия Тумаева, парня лет двадцати, одетого в деловой костюм. Он вышел из машины с ноутбуком. Наверняка там целый набор видеопрезентаций, легко угадал Чернов. Он за руку поздоровался с парнем и легко расшифровал его взгляд, которым тот окинул этот серый квартал, затерявшийся во времени, пространстве и грязи: «Что у вас тут за помойка?»

– Вы Юрий Чернов? – спросил он, отвечая на рукопожатие. – Ошибки нет? Я знаю только одного Юрия Чернова, который...

– Ну, слухи о моем родстве с Павлом Бородиным слишком преувеличены. Но чему вы удивились, Аркадий... как вас по отчеству?

– Просто Аркадий.

– Отлично. От помощника – это он вам звонил – я узнал, что это вы организовывали шоу на территории заброшенного карьера.

– Точнее, шоу начиналось с лазерного представления, – подкорректировал Тумаев. Он говорил об открытии байк-шоу под Севастополем, на которое собрались больше двадцати тысяч человек. Называлось оно «Ночные волки». – А у вас как? – отвечая на собственные мысли, спросил он.

– Что у нас?

– Как у вас называется шоу? «Тринадцатый квартал», может быть? Есть такой культовый фильм у молодежи, – пустился было объяснять Гурвич.

– У нас мало времени, – перебил его Чернов. – Нет, – предвосхитил он вопрос Тумаева, – ваши презентации я смотреть не буду. Я имею представление о лазерном шоу вообще, – подчеркнул он. – Включите воображение, молодой человек. Вечер, но еще не сумерки. Начало шоу, но не яркое, а тусклое. Безликие огни, как серые мыши, пробегают по этому реальному зданию. Я вижу тени тех людей, которые жили здесь вчера, призраков людей, которые обитали здесь веками. И вдруг – робкая вспышка солнечного света прорывается через туман, и серые тени в ужасе замирают. Еще одна вспышка, еще, и переполох в царстве серых теней. Паника. Серые тона перемешиваются с полной палитрой цветов, и она начинает одерживать верх. Она ползет по стенам, как дикий виноград, поднимается над этим зданием, которое так и остается в тени, однако служа новому основой. И тут разгорается на полную мощь лазерное шоу, которое, как я вижу и рассказал, начинается с мышиного цвета. Современный дворец света устремляется в темное небо. И все это протекает под торжественную музыку – симфония вообще – как сочетание множества красок и звуков. Свет побеждает тьму. Вы запомнили, что я сказал?

Аркадий Тумаев вынул из кармана диктофон и выразительно похлопал по нему.

– Отлично! – снова одобрил Чернов. – Теперь – обязательные условия. Монтаж вашего оборудования должен начаться...

– Сегодня мы не сможем.

– Это к лучшему, – улыбнулся Чернов. – Монтаж вашего оборудования должен начаться не раньше трех часов пополудни... и занять не больше времени, чем солнцу нужно для того, чтобы наполовину скатиться за горизонт. Ни о каком предварительном исполнении не может быть и речи. Отрабатывайте программу хоть в севастопольском карьере...

– Но прежде нужно действительно написать программу. А еще раньше – встретиться в офисе нашей компании, составить и подписать договор.

– Знакомьтесь, это Александр, – Чернов представил своего помощника. – Он решит любые вопросы и подпишет соответствующие бумаги. Но я не задал основной вопрос: реально воплотить в действительности мои наметки?

– Конечно, – просто ответил Тумаев. – Сегодня же мы с группой засядем за работу.

Тумаев не сказал о том, что компания «Лазерные шоу-системы» имела за плечами богатый опыт реализации сложных проектов. Просто ему и черновой набросок Чернова показался интересным, даже больше – произвел на него неизгладимое впечатление. Про Чернова он подумал: «Этот парень верит в чудеса».