Он убрал пистолет и начал спускаться по лестнице. Однако снова бросил взгляд, когда его голова оказалась вровень с полом. Ничего.

Цыплаков ринулся вслед за генералом, отчетливо представляя его маршрут. С лестницы он повернет налево, в гостиную, пересечет ее по диагонали, утопая ногами в ковре, чтобы снять трубку телефона, находящегося в самом углу комнаты для приема гостей. Он спешит ответить на звонок и не станет оглядываться, в противном случае он увидит, как следом за ним спустился посторонний.

Вот черт, выругался Цыплаков. Он не мог точно сказать, есть ли зеркало в гостиной. Закрывать глаза и мысленно прогонять маршрут, вспоминая, не было времени. Счет шел на секунды. Но если зеркало все же есть, то генерал увидит в нем отражение незваного гостя.

Цыплаков повернул направо, бросив короткий взгляд в гостиную: генерал находился точно посередине комнаты.

В следующую секунду Цыплаков углубился в узкий коридор. Дверь пожарного выхода бесшумно открылась и закрылась, и Цыплаков мог сказать себе, что родился под счастливой звездой. Им завладело озорство, граничащее с развязностью, будто он хлебнул для куража и поднес трубку к уху. Тут же услышал голос Разлогова: «Слушаю, говорите!» И еле поборол в себе желание ответить: «Извините, я ошибся номером».

Сергей с товарищами был краток. Если сделка не состоится, они потеряют уникальный шанс разом покончить с «денежными мешками» террористов. Один-единственный документ, причисляющий военный городок к объектам стратегического значения, ставил крест на операции.

Глумов, наверное, в сотый раз прогнал в голове часть информации, полученной от Цыплакова. Харламов: «Вейсберг подаст заявку об отчуждении коммуникаций, и они будут отрезаны от городка актом о передаче. Но как Вейсбергу и Разлогову заставить меня отказаться от моих планов?»

– Кажется, я нашел выход, – ответил он на немой взгляд Криста. – Но идти этим путем – значит рисковать головой.

– А когда мы не рисковали?

– Это верно. Я еду к генералу.

Разлогов не находил себе места. На основе данных, собранных агентами СКВР, перед ним стали вырисовываться отдельные фрагменты общей картины под названием «Московский частокол». О них в деталях Разлогову доложили два харламовских агента, и данные эти совпадали до мелочей.

– Вас что-то гложет, шеф?

Разлогов поднял глаза на Сергея Глумова. Пожалуй, впервые за многие месяцы тот решился прервать размышления босса. Чаще всего он молча коротал время за чтением. В его распоряжении была вся библиотека на первом этаже, однако Сергей чаще всего брал книги из шкафа на втором. Однажды Разлогов бесцеремонно взял из его рук книгу, усмехнулся, возвращая ее: «А, конкурентная разведка... Повышаешь квалификацию?.. Ну-ну, дело стоящее».

– Наверняка вас что-то гложет, – повторился Глумов.

– Да, ты прав. Меня гложет работа наших агентов. Они пашут, но проку от их работы я не вижу. Никакого практического применения. А от этого зависит судьба нашего предприятия. Но я знаю, выход есть.

– Выход через информационные дебри, – заметил Глумов.

– Точнее не скажешь.

– Вам нужно настроиться на более жесткую волну.

– Как тебя понимать?

– Вы ведете поиски не в том направлении. Вам операция видится в розовом свете, а мне лично – в кроваво-красном.

– Продолжай. – Генерал прошел на диван, прихватив с собой рюмку и бутылку бренди.

– Вы говорите одно, а делать пытаетесь другое. На кону стоит военный городок, огромные деньги, сделка века, может быть. Ну, так возьмите все это!

– Но как?

– Отдайте мне то, чем мне положено заниматься. Вы теоретик, я – практик. До этого дня все силовые мероприятия проводил я.

– Но не ты их планировал. Ты выполнял мои приказы. И вот в этом деле ты разглядел что-то дальше меня. Так поделись со мной своим секретом.

– Вам не идет топтание с ноги на ногу, товарищ генерал. Ваша задача – продать городок. Задача Харламова – сорвать сделку. Дайте мне задание сорвать планы Харламова.

Разлогов не сумел сдержать усмешки:

– И все? Так просто?

– Вы еще сомневаетесь!

– Хорошо. Что ты собираешься сделать в первую очередь?

– Присмотреть на Тверской копию личной машины Харламова. У него «Ауди»-«восьмерка».

– Для чего тебе понадобилась копия его машины? Погоди, не отвечай, все и так понятно. Скажи мне вот что: в этом деле ты по-прежнему верен себе? Просчитываешь на два или три хода вперед, а там – по обстоятельствам?

– Что может сделать человека послушным? – в свою очередь спросил Глумов и, не стесняя себя правилами, взял со столика бутылку и налил себе бренди. Сделав глоток, продолжил: – Компромат, скажете вы, теоретик. И не ошибетесь. А я скажу: страх за ближнего делает человека послушным. Потому что знаю тему. Мне по барабану, что чувствует заложник, меня больше привлекают в этом процессе чувства его близких. Их можно измочалить за час, а иногда и за минуту; а потом из них веревки вить можно.