— Кристал? — спрашивает Принцесса. — Помнишь рукопись, которую я велела тебе положить в нижний ящик стола? — Поворачивается в кресле и, наклонившись, продолжает, понизив голос: — Я передумала. Мы дадим ее Саре. — Положив трубку, оборачивается ко мне. — Итак. — Ослепительная улыбка. — Кажется, я должна тебе деньги?

Она выдает мне двести долларов в конверте. Рукопись укладывает в коробку, заворачивает в бумагу и засовывает в пакет из «Блумингдейла». Протягиваю руку за пакетом, но Принцесса медлит, прикидывая что-то.

— Ты сейчас в центр, да?

— Да, — осторожно подтверждаю я.

— Прекрасно. — Она сует руку под стол и достает еще один пакет. — Не забросишь это по пути в «Блумингдейл»? Шейла из отдела «Дэнком» дала мне ночной крем «Резолюшн» для сухой кожи, хотя прекрасно знает, что я пользуюсь только кремом для нормальной. Если скажешь, что ты от меня, она поймет, о чем идет речь.

— Ты серьезно? — Я оторопела. — «Блумингдейл» совсем в другой стороне.

— Ой, Сара, ты говоришь так, будто он в другом районе. Всего пара кварталов. — Заталкивает маленький пакет в большой и протягивает наконец мне. — Спасибо, куколка, я очень признательна тебе. Завтра пришлю к тебе посыльного.

В ярости вырываю пакет у нее из рук. Если мне отчасти и польстило то, что Принцесса считает меня достойной большего, чем должность личного ассистента, сейчас это чувство исчезает.

Решительно выхожу в коридор и жду лифта. Двери открываются. Здоровенный мужчина в светлом костюме вопросительно смотрит на меня.

— Вниз? — спрашивает он.

— Не-а, — качаю головой. — Вверх.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Вообще-то если в голосе Лори появляются предостерегающие нотки, следует понять, что я вторгаюсь в опасную зону. Но в этот раз мой разум молчит.

— Уверена.

— О'кей. — Она напряженно всматривается в страницы рукописи, лежащие на крышке копировальной машины. — Я нажимаю «Копировать».

— Отлично. — Пожимаю плечами. — Нажимай.

И Лори делает это. Машина проглатывает первую страницу. И вскоре маленькая темная комнатка превращается в симфонию огней и электронного урчания. Отворачиваюсь — я не в силах смотреть на это. Лори улыбается:

— Должно быть, приятно чувствовать себя плохой девочкой.

— А то, — беззастенчиво лгу я.

В следующий вторник в четыре утра сижу за компьютером в пижамных штанах и любимом джемпере из «Брауна». Стол завален останками джунглей Амазонки — как минимум несколько деревьев пошли на производство этих разрозненных листов рукописи и поспешных критических заметок. Растравляя еще больше рану гибнущей экологии Земли, использую несколько банок диетической колы в качестве одноразовых пепельниц.

Первые лучи рассвета пробиваются сквозь рейки жалюзи. А я спешу, делаю еще глоток содовой, вдыхая очередную дозу никотина и стараясь не обращать внимания на тяжелеющие веки.

Со времен колледжа я не работала всю ночь напролет. Есть в этом что-то невероятно романтичное. Словно мне вновь восемнадцать, и, уставшая, но решительная, побитая, но не сломленная, я встречаю новый день так, будто он принадлежит только мне.

Разумеется, я не по своей воле провела всю ночь в трудах. До официального выхода «Гидеона» осталось три дня, и Принцесса настаивает, чтобы моя рецензия появилась сегодня, не позднее девяти утра. К шести я заканчиваю статью. Но к тому моменту я слишком устала, чтобы мыслить ясно. Я уже встретила рассвет и имею право вздремнуть. Ставлю будильник на 7.30 и забираюсь под одеяло. Через мгновение я погружаюсь в сладкие грезы; в них фигурируют такие вдохновенные слова, как «профессиональный», «добротный» и «оригинальное построение сюжета».

К восьми утра считаю себя достаточно посвежевшей, чтобы допечатать последние фразы. Усаживаюсь за компьютер, включаю его и с удивлением обнаруживаю, что пришло письмо. Что еще более странно, без обратного адреса.

Доброжелатель считает, что вас может заинтересовать эта статья. Совет друга: сматывайся! Мое имя в последнем абзаце!

Открываю.

А затем леденящий кровь крик застревает у меня в горле.

На первой странице — информация о приобретении «Гидеона». Новые детали в развитии скандала в среде сценаристов Академии и официальное сообщение о том, что почтенная независимая кинокомпания Нью-Йорка объявила о своем банкротстве. Выше текста — фотография босса Лори, демонстративно и ослепительно улыбающегося в камеру. С открытым от ужаса ртом читаю его заявление, хотя, признаюсь, испытываю мимолетную гордость, когда он пишет, что считает книгу профессиональной, добротной, с оригинально построенным сюжетом.

Добираюсь до последнего абзаца. Желудок сводит судорога. Меня предупредили, но все же, я оказалась не готова. Увидеть полное имя Лори и ее должность. Жирным шрифтом.

Потрясенная, я не могу пошевелиться. Колеблюсь, посылать ли свою рецензию Принцессе. Но нет, я не хочу, чтобы она так или иначе связывала мое имя с этой книгой. Выключаю компьютер и закуриваю свою последнюю сигарету.

Убеждаю себя, что если до полудня не поступит информация от Принцессы, могу считать себя в безопасности. Между мной и Лори нельзя обнаружить никакой связи. Лори могла иным путем раздобыть эту книгу. Она знала о ней задолго до того, как книга попала к Принцессе. Я готова подтвердить это — хотя лучше не надо. Нет никаких причин — абсолютно никаких — подозревать, что именно я передала эту проклятую рукопись.