– Ох, и болезнь каверзная, – наконец проговорил Свенельд, пытаясь улечься поудобнее. – Ни двинуться, ни ворохнуться. Боль в низу спины такая, будто раскаленный гвоздь вбили… Не поверишь, на двор не могу сходить. Даже горшок из-под кровати достать не в состоянии, приходится жену просить.

Ясуня рассмеялась:

– Ну, всем-то уж не рассказывай…

– А я не всем. Только Игорю. Он меня всегда понимал.

Крепко пожав руку Свенельда на прощание, Игорь сказал:

– Поднимайся скорее. Мне без тебя хоть поход отменяй.

– Ничего. Пару деньков полежу и стану бегать, как молодой! – обещал тот. – Я живучий. Так легко не сдамся!

Но ни через два дня, ни через неделю, когда корабли отплыли на юг, он не встал. Несмотря на усилия травников, знахарей и кудесников, болезнь не отпускала, и Свенельд не смог принять участие в походе против Византии. Воеводой у Игоря стал Волот, немолодой, но опытный военачальник.

В 941 году десять тысяч лодок-однодеревок с сорока тысячами воинов отплыли из Киева вниз по течению Днепра, благополучно преодолели пороги и вышли в открытое море. Когда-то в детстве бывал один раз Игорь на Балтийском море. Стояла осень, небо было хмурым, низко плыли холодные серые облака, ходили по морю пологие волны, с грохотом обрушивались на утесы, летели соленые брызги, в воздухе колыхалась мельчайшая водяная пыль, забивалась в горло, мешала дышать. Недолго стоял маленький Игорь на берегу, не понравилось ему неприветливое море, и он удивлялся тем, кто рассказывал ему скандинавские саги о красотах морских просторов и беспредельной тяге людей к нему.

Теперь перед ним было другое море. Стояло раннее утро. Насколько хватало глаз, открывался необозримый голубой простор. Голубое небо и голубое море сливались воедино, солнце заливало все пространство ярким светом, рассыпаясь по воде ослепительными блестками. Стремительно носились белые чайки, гортанными криками наполняя воздух. Восторгу Игоря не было конца. Море подействовало на него удивительным образом: он окончательно и бесповоротно поверил в удачность своего предприятия.

Благополучно прошли вдоль болгарских берегов, проплыли мимо Босфора и высадились перед крепостными стенами города Ираклия, центра провинции Вифиния. Место нападения на империю выбрали не зря: по другую сторону пролива Босфор раскинулся Царьград.

У пристани стояло несколько судов. Русская орава окружила их со всех сторон. Раздался воинственный рев тысяч глоток, воины прыгали в воду и, подняв над собой мечи, копья и щиты, устремились к берегу, полезли на корабли противника. На стенах крепости забегали вооруженные люди, видно было, что город не ожидал нападения и был в панике.

– Сразу пойдем на приступ, – сказал Волот. – Не возьмем с ходу – застрянем надолго, крепостные сооружения поставлены на совесть.

– Не дай ратникам задержаться в пригородах, – сказал Игорь. – Увлекутся грабежом – потеряем время.

– Об этом было говорено с тысяцкими и десятскими. Наказал сразу вести людей на город, там главная добыча.

Застучали топоры, дома и сооружения в посадах разбирались на досочки и бревнышки. Из них сколачивали мосты и перебрасывали через ров, связывали лестницы, приставляли к стенам, по ним русы взбирались наверх. Лезли зло и напористо. И вот уже завязались сражения на крепостной стене. Люди падали в ров, но на их место поднимались все новые и новые ратники.

Наконец открылись крепостные ворота, и ликующая толпа русов устремилась в город. Там началась резня…

К вечеру город оказался в руках победителей. Развернулся всеобщий пир. В кучу была свалена добыча, в стороне жались насмерть перепуганные пленники.

На другой день отряды рассыпались по Вифинии, захватывая и грабя города и селения. Игорь поставил цель: захватом провинции принудить императора Романа пойти на переговоры и заключить с ним выгодный договор.

Однако прошел месяц, гонцов от царя он так и не дождался. Посылать своих не стал: царь мог расценить такой шаг как его слабость.

Наступил июль. Жара стояла невыносимая. Кругом простиралась сожженная солнцем земля, даже на деревьях пожухли листочки. Холмы вокруг города лежали бледно-желтыми, мертвыми и бесцветными. Выросшие в прохладе, среди благодатной лесной прохлады, русы изнывали от зноя днем и задыхались от духоты ночью, засыпали только к утру. В войске стало распространяться уныние.

В эти дни Игорь вдруг почувствовал недомогание. У него внезапно начался озноб, его трясло от холода, и никакие вещи, которые воины набросали на него, не помогали. Вскоре озноб сменился жаром, он поснимал с себя всю одежду. Лицо его раскраснелось, он тяжело дышал, голову раскалывала сильная боль. Пришел войсковой лекарь, повозился вокруг него, сказал:

– Лихорадка. Она гуляет в этих краях, вот князь и подцепил. Теперь будет мучить всю жизнь.

– И помочь ничем нельзя? – спросил его Волот.

– Почему нельзя? – обиделся тот. – Вот принес с собой сушеную кору ивы. Щепотку кинем в кружку с водой, вскипятим и дадим князю. Потом будете поить его каждый день натощак, пока не выздоровеет.

Игорь поправлялся медленно и тяжело. Как-то пришел в его палатку Волот, озабоченный сильнее обычного. Игорь почувствовал неладное и не ошибся. Воевода сообщил, что императорские войска перешли в наступление, отбили несколько крепостей и движутся на Ираклию, а на море появились большие военные суда, кинули якоря, отрезав пути к отступлению. У Романа оказалась мертвая хватка.