В Константинополе был подписан договор между Византией и Русью. По нему Византия принимала у себя столько кораблей, сколько могли прислать русские торговые люди. Купцы могли находиться в Византии полгода, останавливаться в предместье столицы. Во время пребывания в стране им выдавалось даровое содержание – хлеб, вино, мясо, баня, торговлю они вели беспошлинно. Кроме того, им обеспечивалось содействие при возвращении на родину.

Это случилось в 945 году. А годом раньше, в 944 году, при возвращении войска из дунайских земель к Игорю явился Свенельд и передал недовольство воинов своей дружины тем, что поход не принес им той добычи, на которую они рассчитывали.

– Пусти нас, князь, в Каспийское море. Там есть места, где можно душу отвести и попромышлять среди мусульман. Или с богатством вернемся, или голову сложим, так и быть.

– Вечно тянет тебя в смертельный водоворот, – проворчал Игорь, кутаясь в одеяло; его снова колотила лихоманка. – Мало тебе урока от хазаров после Олегова похода, еле живой вернулся. И опять туда же.

– Авось повезет на этот раз!

– Жену с детьми пожалел бы…

– Дети выросли, а жена привыкла.

– Ну, как знаешь…

Дружина Свенельда, составленная из отчаянных русов и варягов, благополучно проплыла Каспийским морем, поднялась по реке Кура и напала на Бердаа, один из самых богатых городов Арабского халифата. Она дважды разбила мусульманские войска и углубилась в страну. Однако среди воинов распространилась какая-то эпидемия, многие поумирали, а оставшиеся в живых попали в ловушку, из которой значительной части удалось вырваться и на судах уплыть по реке Куре. Враги не посмели их преследовать.

Сильно поредевшая дружина во главе с предводителем осенью 944 года вернулась на Русь с большим богатством и славой. Ей стали завидовать дружинники Игоря. Они говорили своему князю:

– Отроки Свенельда богаты оружием и платьем, а мы наги; пойди, князь, с нами в дань: и ты добудешь, и мы!

Игорь резонно им отвечал:

– Свенельд с дружиной добыли богатства грабежом. Я в набег за золотом и серебром никогда не пойду. А у славянских племен, вы хорошо знаете сами, только пушнина, мед и воск. Так что довольствуйтесь тем, что есть.

Игорь долго колебался, идти ли ему самому в полюдье. Не проходил месяц, чтобы его не трясла лихорадка. Но вдруг подумалось, что, может, во время путешествия по Руси болезнь отпустит, а то и совсем оставит его. И он решился.

Раньше поездка по стране приносила Игорю отдых и развлечение. Сейчас она стала настоящей мукой. Лихорадка не давала покоя. Едва проходил один приступ, как надвигался другой. Но весной 945 года болезнь внезапно отступила. В земле дреговичей он почувствовал себя совсем здоровым и даже помолодевшим, предавался пирам и увеселениям.

Однажды он вернулся в горницу далеко за полночь. Уснул сразу, а под утро увидел сон. Сон был ясным и четким, каким бывает только в утренние часы, когда кажется, что все происходит наяву.

Игорь шел по лугу, вдали блестела река. И реку, и луг он узнал, это были места возле Искоростеня. Рядом с ним шла Елица. На ней было белое платье с красной каймой и сафьяновые башмачки желтого цвета, толстая коса перекинута через плечо, она перебирала ее длинными пальцами и изредка бросала на него преданные, любящие взгляды, и от них у него сладко замирало сердце. Они шли на молодежное гулянье.

И вдруг Игорь заметил, что идет он в полном военном снаряжении: на нем кольчуга, шлем, на поясе висит меч. Он забеспокоился: как же в таком облачении появится в хороводе? «Да, конечно, надо переодеться», – подумал он и вернулся в город. А дальше началось что-то путаное и непонятное: он плутал где-то среди домов в неизвестно каком городе – то ли в Искоростене, то ли в Киеве, не в состоянии найти нужный ему дом. Перед его лицом мелькали люди, они о чем-то разговаривали, шумели, и он уже жалел, что ушел от Елицы, хотел вернуться на луга, но никак не мог найти дорогу, и его душили слезы тоски и отчаяния…

Так в слезах он и проснулся, и долго лежал с открытыми глазами, заново переживая увиденное во сне. И с этого дня его не оставляли мысли о Елице. От своих осведомителей он знал, что несколько лет назад, уступая просьбам детей и внуков, Мал вернул ее в Искоростень, что живет она в скромном доме, не в роскоши, но и не бедствует.

И вдруг ему захотелось увидеть Елицу. Взглянуть в ее глаза, перемолвиться парой слов, подержать ее руку в своих руках. Он был уверен, что она любит его и их встреча будет наполнена светлой радостью и тихой печалью.