– Я найду тебя, утопленник! – посулил он, растворяясь в черной воде.

– Пошел ты! – от души крикнул я, выставляя средний палец, и услышал скрип тормозов. Оглянулся: милицейская машина. Дверь открылась:

– Дорожно-патрульная служба. Ваши документы!

Ну, какие у утопленника документы? Я пожал плечами. С твердым намерением выяснить мою личность мент направлялся ко мне. Я торопливо пробормотал заклятье.

– Блин, куда он подевался? – Страж порядка лихорадочно огляделся, хотя я никуда и не уходил. Второй милиционер тоже вышел из машины.

– Ты видел, Степа?

– Куда он делся?

– Исчез, я тебе говорю! Испарился прямо на глазах, чем хочешь, клянусь! Ни хрена себе!

Я повернулся и зашагал прочь.

– Вообще, я слышал, здесь нехорошее место, у сфинксов. Всякая чертовщина творится. Поехали.

– Я понимаю – чертовщина… Но чтобы черти «фак» показывали?..

Двери щелкнули, заурчал мотор. Взвизгнув покрышками, «ментовоз» сорвался с места, и его красные габаритные огни смешались с огнями города.

…Что означали слова сфинкса? Я в сотый раз перебирал их в голове, пытаясь вспомнить, не упустил ли что-нибудь, какое-нибудь маленькое, но важное слово? Какой-нибудь ключ. Нет, я твердо помню: «Камень – всего лишь камень. Хочешь быть живым – будь им». Выходит, нет силы у Свят-камня? Но я ведь чувствую ее! Или ее недостаточно, чтобы оживить? Проклятье! А вторая фраза, похожая на рекламный слоган, просто убивает! Что значит: будь им? Будто я могу выбирать! Я что, могу заставить сердце биться? Нет же, пробовал! Как же еще стать живым?! Камень был моей надеждой. Вот, он у меня, и что изменилось? Или Леший наврал, да только зачем ему врать? Или… Не знаю… Нет времени выяснять. Совсем нет времени!

Я брел по улицам, погруженный в себя, не замечая ни людей, ни машин. Город остался в другом измерении, я выпал из него, как птенец из гнезда, вмиг оказавшийся в чуждом ему мире…

– Ты что, больной? Жить надоело? Куда под колеса лезешь?!

Это не мне. Это меня не касается. Я здесь проездом, проходом, пролетом… Как глупо. Я так верил, что камень поможет. Камень, моя надежда, со мной, а ответа нет. И времени почти не осталось. Так, может, выкинуть его к черту?!

Я размахнулся зажатым в руке камнем, едва не задев прохожего. Тот отшатнулся.

– Извините.

Нет, выкидывать рано. Выкинуть всегда успею.

Надо к Юльке идти. Быстрее. Последний день нельзя прожить во лжи. Быстрее. Приду и скажу, что… Нет, не могу об этом думать. Увижу ее, а там… Даже хорошо, что отступать некуда. Так легче…

Подойдя к Юлькиной парадной, я вздрогнул. Прислонясь к стене и засунув длинные руки в карманы невообразимо грязных штанов, передо мной стоял знакомец: мертвяк, которого я отоварил у кинотеатра.

– В гости идешь? – радостно осведомился он, будто у старого знакомца. – К тепленькой?

– Ты что тут делаешь? – проговорил я. Мне стало не по себе. Откуда он здесь взялся?

– Тебя жду, – сказал оборванец. – Слушай, по дружбе… Скажи: как там оно, это дело – с тепленькой, с живой-то?

Я не смог ударить его. Не смог даже сдвинуться с места. Ужасное предчувствие сковало по рукам и ногам. Мертвец ухмыльнулся. Похоже, он чувствовал мое состояние и ничуть не боялся.

– А тепленькой-то… дома нет.

Я понял.

– Где она?

– Упырь сказал: приходи в полночь на Волковское кладбище. И камешек не забудь…

Откуда они узнали?!

– Стой! Я сейчас пойду!

– Нет, в полночь. Или больше ее не увидишь. – Оборванец оторвался от стены и завернул за угол. Он ударил сильнее.

Который час? Который сейчас час? Я без часов и без телефона. На улице темнело, но в конце июля темнеет рано. Белые ночи заканчивались.

Я вылетел на улицу. Вот идет прохожий:

– Скажите, который час!

– Начало десятого.

Не поблагодарив, я бросился к Таврическому. Успею. Должен успеть!

– Скажи, как можно убить Упыря?!

Изумрудно-зеленый глаз моргнул, глядя зло и пронзительно:

– Зачем же убить его хочешь?

Я опешил. А как иначе?

– Я же говорил тебе! Мне Юльку спасти надо!

– Так убить или спасти? – заглянул в глаза лешак.

О чем это он?

– А как же?! Ты думаешь, он Юльку просто так отдаст? Убить тварюгу, и все!

– Он не может не убивать. Он упырь. Хочешь стать таким же?

– У меня нет времени на базары, Леший! Юля у него и… – Я встал, сжимая в кулаке камень. – Не я это начал!

– Не ты этот мир создал, и не я, – сказал лешак, – но мы в нем живем. Хоть мне многое и не нравится. Я мог бы проклясть людей, вырубивших лес, истребивших моих зверей до последнего, но не сделал этого… Я не скажу, почему. Сам догадайся.

– Да ты ведь только что с ним дрался! Разве не хотел убить?!

– Я – другое дело. Ты меня с собой не равняй. Вы, люди, избранные, вам свободная воля дана. Хочешь – бейся, хочешь – уйди. Я так не могу. Я свой закон преступить не в силах.

– Прошу тебя, Леший… Кто тебя за последние сто лет о чем-то просил?