Мигом раздевшись, я забрался в ванну и включил душ. Как мне объяснял Архип, проточная вода обладает большей энергетикой и сил на заклятье расходуется меньше. Глядя на бьющие струи, собрался с духом. Было страшно, но я вспомнил, как растворялась в воде Анфиса, а затем я видел ее живой и невредимой! Вернее, мертвой и невредимой. Не суть… вспоминай заклятье!

Кто-то дернул дверь ванной и закричал:

– Гражданин Бойцов, откройте! Без глупостей, нам надо поговорить!

Я вполголоса, но четко и твердо прочел необходимые слова и замер, прислушиваясь к себе. Ничего не происходило, а в дверь настойчиво застучали.

Что-то напутал? Вроде бы все сказал, как надо… И вдруг почувствовал нечто, отдаленно напоминающее оргазм: тело перестало повиноваться, мышцы расслабились, и я обрушился в ванну. Но удара не было. В один миг я стал жидкостью и слился в черную воронку…

И оказался в знакомой подводной яме на Обводном, испуганный и обалдевший от случившегося чуда. Одно дело – видеть, другое – испытать самому! Физиономия Архипа склонилась надо мной, ухмыльнулась, показывая редкие гнилые зубы:

– Явился, не запылился, утопленничек.

Я ошалело крутил головой, все еще не веря, что благополучно смылся из дома, из закрытой ванной, прямо из-под носа у ментов! Фантастика! Ощупав конечности, я удостоверился, что все на месте и с облегчением ухмыльнулся. Все ж таки колдовство – это сила!

– Здорово, Архип. И спасибо! – от всей души поблагодарил я.

– За что? – осведомился мертвец.

– За это заклятье. Вот… из квартиры сюда… переместился!

– Гнались? – будничным тоном спросил Архип. – Знамо дело. В который раз говорю: нечего тебе наверху делать. Сиди здесь. А кто гнался-то?

– Да никто.

– Служивые, значит, – сделал правильный вывод старик. Я в очередной раз подивился его прозорливости. – Помню, перед войной еще, за мной тоже такие увязались. Документы, говорят, предъяви. А какие у меня документы? – Утопленник утробно захихикал. – Я тогда тоже, как ты, по земле шастал, молодой еще был. Так насилу убег, в речку прыгнул – и поминай как звали! Жаль, за мной не прыгнули, из нагана только пальнули…

Глаза Архипа зажглись неподдельной злобой, и я невольно представил, что было бы с теми парнями, нырни они вслед за Архипом. В воде бы им и наганы не помогли.

Однако черт с ним, с Архипом. Мне-то теперь что делать? Только сейчас я понял, в какую идиотскую ситуацию попал. Голый, без ключей от квартиры, денег и телефона. Во влип!

Но чего бояться? Что я сделал? Ничего. Или тот опер и впрямь завел на меня дело из-за наркотиков, которых я в глаза не видел? Бред! Не может этого быть. Не могут просто так взять и посадить только за то, что я один раз с Темным прокатился! Но ведь я сам усилил подозрения, сбежав и спрыгнув с моста. Они вычислили, где живу – это несложно, и явились проверить, жив я или утонул. Я нервно хихикнул. Представляю их физиономии, когда они взломали ванную! Заперта изнутри, душ льется, а никого и нет! Фокус-покус! Покруче, чем у Копперфильда. Хотел бы я прочесть их рапорт.

Заметив, что я задумался, Архип спросил:

– Что, туго пришлось? Там, наверху, ухо держи востро! Не одни, так другие привяжутся, пострашнее живых!

Я уже понял, кого он имел в виду. Но никто из мертвых пока не вставал на моем пути, а единственный, кого я знал, – Ковров – был сама учтивость.

– Слушай, Архип, – спросил я. – Я что-то не пойму: почему мертвый должен кого-то бояться? Что они мне сделают, твои очень страшные «другие»? Убьют?

Я усмехнулся. Архип тоже растянул губы, но улыбка вышла зловещей.

– Могут. Не все, но есть такие, что…

– Да как же они могут меня или тебя убить? Мы же мертвые! – закричал я.

– Это для живых мы – мертвые. Но и я для тебя, и ты для меня – живой. А раз живой, значит, и убить можно.

Логика Архипа была простой, как пять копеек, но в голове укладывалась с трудом. Что же получается: есть и вторая смерть? И третья, и так далее?

– А что будет, если меня убьют? Где я окажусь и кем стану?

– Кем станешь? – хитро прищурился Архип. – То нам неведомо. А ты, когда живым был, знал, кем станешь и где окажешься?

– Не знал.

– Вот и я не знаю. И Слизень не знает. Никто не знает. Тайна.

Пораженный этим открытием, я замолк. Так сколько же у человека жизней? Три, пять или бесконечность? И какой вид я приму, если умру снова: стану призраком или исчезну навсегда?

Чтобы Архип не ворчал, я сказал, что собираюсь поплавать по реке, исследовать, так сказать, место будущего обитания… Сам же выбрался на берег под Шлиссельбургским мостом. Там оделся и отправился к лавре. Пошел дождь, значительно облегчая путешествие, и, радуясь хорошей погоде, я прошел на Никольское кладбище.