Он сразу узнал ее: Эльза! Бежать? Поздно! Эльза наверняка привела хозяина, злобного, как и она, охранника Фишера. Тогда что же? Поднять руки и сдаться? Как бы не так! Теперь все равно конец, и ему, и тем, в лагере, каждому десятому. Значит, надо умереть гордо! Выходи, проклятый Фишер, стреляй!

Собаку-сыщика ничто не может сбить с главного следа: ни побочный след, ни лакомая приманка. Девчонка, повстречавшаяся Эльзе в лесу, пахла почти так же, как и тот, кого она преследовала. Но Эльза только фыркнула — не ее дичь! — и пошла дальше.

Устремленность, с какой овчарка прошмыгнула мимо, насторожила Камилию, и она, подав условный знак Божку, помчалась следом. Вот уже и руки от кустов в царапинах, и ноги от корней в ссадинах, а они все бегут, зверь и человек, не зная конца пути. Вот он, конец, — скала в горе, уступом, как балкон в доме, а на уступе-балконе — человек не человек, нечто человекоподобное, привалившееся к спине горы. Может, человекоподобное и есть? Каменное, под человека изваяние природы?

Но вот овчарка зарычала, вскочив на соседний уступ, и… «изваяние» шевельнулось. Человек!

— Божок! — не помня себя и забыв о конспирации, заорала Камилия. — Ско-ре-е-е!

Вот он, рядом, верный оруженосец Божок. Запыхался великан.

— Ты… чего?..

— Там! — Глаза Камилии поймали глаза Божка и повели на гору. — Бей!

Но Божок и без команды догадался, что ему делать. Мгновенно прицелился и на лету снял человекодава…

«Божок»… «Скорее»… «Бей»… Шушуков сразу догадался, кто перед ним: свои, русские! Сполз на животе со скалы, обернулся, приготовил бодрое: «Здравствуйте, товарищи», — и замер, безмолвно перебирая дрожащими губами. Слова не шли, зато слезы лились сами собой, непрошеные…

Они сами пришли ему на выручку. И первой — девочка.

— Здравствуйте! — сказала она и очень удивилась» когда спасенный, как эхо, отозвался родным «здравствуйте!».

— Русский? — грянул, вступив, великан.

Шушуков счастливо улыбнулся:

— Да!

— Партизан? — с надеждой спросила девочка.

Но Божок тут же пресек ее любопытство.

— Партизаны в зебровых портках по горам не скачут, — сказал он. — Пленный!

Но Камилия с присущим детству упрямством верила в чудо. Сказки никогда не были для нее ложью. Почему и русскому пленному не оказаться словацким партизаном? На всякий случай спросила:

— А вы не знаете, как пройти с востока на запад?

Пленный, услышав, повел себя странно. Вдруг вскинулся, как прозревший навстречу свету, но тут же, словно обжегся, поник и сжался, с подозрением, исподлобья глядя на своих спасителей. Спасти-то они его спасли, да не с коварным ли умыслом? Девчонка, а знает секретный пароль, который не всякому взрослому доверить можно…

Молчание пленного насторожило спасителей. Может быть, отзыв знает, да не решается говорить? Знает не знает, а если не говорит, тут им и росстань. Пусть своей дорогой идет, а они своей потопают. Не в отряд же его, чужого, брать. Лучше самому не вернуться, чем чужого с собой привести. Они переглянулись и, угадав мысли друг друга, не сговариваясь, пошли прочь.

Но пленный не дал им уйти. Остановил отзывом:

— Так же, как с запада на восток…

Они мгновенно обернулись и чуть не набросились на него с объятиями.

Их удержал хмурый вид пленного. Что с ним? Сказал и, не доверяя им, пожалел о сказанном?

— Мы свои! — подступили они к нему. — Свои…

— Верю, — сказал пленный, — но Зволень меняет пароль…

«Что? Что? Что?..» У пленного от вопросов, наверное, зарябило в глазах, поэтому он, подгоняемый любопытством спасителей, поспешил рассказать о том, что произошло в лагере.

Теперь они знали все, и главное — новый пароль. Но что толку от ключа, если не знаешь, где дверь от него? Зволень, переиначив пароль, конечно же и место встречи сменил. То-то они, как дураки, ходят-бродят вокруг да около, ищут-свищут, а лесных братьев по оружию встретить не могут. Покинули братья эти места и больше сюда не придут. Братья точно не придут. А вот те, кто выведал у предателя пароль и место встречи советских и словацких партизан, прийти могут. Поэтому, не мешкая, к своим и обо всем — командиру… Пусть решает, как быть: то ли уходить отсюда, то ли здесь гостей ждать, зная, что это за «гости»? Однако как быть с пленным? Тащить или не тащить его в отряд?

Пошушукались. Камилия, верившая только в добро, подала «за». Божок проголосовал «против». Он был осторожен и во всех случаях, когда шла речь о доверии, выносил одну и ту же «резолюцию»: обождать нужно, хотя порой на жданки совсем уже не было времени…

Плюс на минус дает минус. Да и по старшинству за Божком был решающий голос. Поэтому, постановили: в отряд пленного не вести, но и не прогонять, а задержать до выяснения.

Пошли: Камилия первой — на расстоянии лесной видимости, пленный впереди, как временно арестованный, Божок с ружьем позади, конвоиром.