Шрифт:
Баян хотел вернуть драгоценную ладанку, но дука Константин удержал его:
– Теперь – это твое. В мире ничто не совершается случайно. Неси эту реликвию в свой мир, и да будет Господь с тобой, да хранит тебя Богородица.
Сколько стоит дружба
Господь и Богородица хранили Баяна в пути, и светлым июньским днем корабли Калокира пристали к зеленым горам стольного Киева.
Гонец предупредил князя Святослава о прибытии великого посольства, и потому патрикия Калокира встречали с особой пышностью. От пристани до дворца были постланы меха. Тремя рядами с каждой стороны стояли одетые в броню солдаты. Приветствия послам говорили по пути трижды: на пристани воевода и боярин Вышата, возле городских ворот великий Свенельд, перед входом во дворец старший сын Святослава десятилетний княжич Ярополк.
Ярополк не Калокира увидел первым, не священника в золотых ризах, но Баяна. Он бы кинулся к нему, да нельзя: послу обида, через посла всей Византии.
Вместе с Ярополком на третьей встрече были ильк гузов Юнус, воевода стольного Киева боярин Претич, боярин Блуд.
Сказав заученное приветствие, Ярополк речь Калокира пропустил мимо ушей: разглядывал Баяна. Друг подрос, вид заморский. Плечи развернуты, спина прямая. На лице улыбка, а глаза сами по себе живут. И в них радость пополам со страхом: неужто все это явь, неужто долгий сон кончился? Вот он я, милая родина! Вот он я, пришелец из пучин иных миров.
Посольство двинулось дальше, и Ярополк, забыв о строгой росписи церемонии, встал рядом с Баяном.
– Эй! – сказал он ему.
– Чего? – улыбнулся Баян.
– Приехал?
– Приехал.
– А это я тебя искал.
– Я знаю.
Им пришлось умолкнуть. Посольство Калокира во дворе благословляло киевское священство, а на крыльце ждал князь Святослав, грозный язычник с румяными щеками.
Патрикий Калокир тоже удивил русского князя, не великолепием одежд, не саном, столь высоким для молодого человека, а славянской речью.
– Как хорошо, что для бесед наедине нам не нужен переводчик! – простодушно обрадовался Святослав. Глянул на Ярополка и Баяна, улыбнулся: – Встретились… Идемте с нами на поклон великой княгине, а потом – гуляйте!
Перед русской архонтессой вальяжной раскованности в патрикии убыло. Поразила великая княгиня Ольга Калокира. Лицом белым-бела, а брови черные, без единой сединки. Волосы убраны под княжеский венец. Одежды тоже белые, расшитые жемчугом. Все просто, а над головою чудится пресветлый нимб, венчающий дивную жизнь и мудрость, о которой по всему Миру то ли были складывают, то ли сказки.
Князь Святослав сел рядом с царствующей матерью, и они выслушали посольскую речь Калокира о неизменной дружбе василевса Никифора Фоки к архонту Святославу и архонтессе Ольге. Были представлены многочисленные подарки князю, княгине и княжичам.
Святославу от василевса – позлащенный круглый щит, узорчатые доспехи и длинный, узкий акуфий – обоюдоострый клевец [98] , похожий на цаплю, с рукояткой в виде двуглавого орла, в алмазах.
Ольге – большую, в человеческий рост, икону святых Константина и Елены, в окладе из серебра, с крупными камнями. Евангелие в золоте. Иконы Богородицы, «Спаса в Силах», Николая Мирликийского. Сверх того парчу, шелк, ладан, миро.
98
…клевец… – оружие: молоточек с клювом на древке.
Ярополку Калокир поднес золотой пояс с небольшим кинжалом.
Младших княжичей на приеме не было, но Олегу досталось седло, украшенное серебром и драгоценными камнями, а Владимиру серебряная чаша, тарелка, ложка, нож и вилка.
Подарки несли и несли: финики, плоды смоквы, тисненные религиозными сценами золоченые кожи для обивки комнат, стекло для окон, подсвечники, свечи, оливки, оливковое масло, грецкие орехи, фисташки, краски – расписывать стены храмов, книги с яркими миниатюрами, ароматические мази, курения, благовония…
– Есть у меня еще один подарок, – сказал Калокир, когда показ подношений закончился. – Августа Феофано, посылая архонтессе Ольге свои подарки, просила сказать, что она помнит и благословляет день, когда Бог даровал ей быть за одним столом с мудрой и прекрасной правительницей Руси.
– Я тоже помню василиссу. Она в ту пору была еще совсем в юных годах, – улыбнулась Ольга. – Феофано сидела рядом со мною и порадовала меня искренностью своей беседы.
– Августа посылает мудрейшей из мудрейших архонтесс две иконы. Елизаветы и Захарии – родителей Иоанна Предтечи. И Анны и Иокима – родителей Пресвятой Богородицы. У Августы трое детей: багрянородные Василий и Константин и принцесса Анна. Их величество просит помолиться о ее детях. У царствующих все в достатке, кроме счастья, а иные из багрянородных счастьем бывают обделены.
– Я помолюсь, – сказала Ольга. – Сколько лет багрянородной Анне?
– Она еще очень молода. Ей четвертое лето.
– Четвертое лето, – повторила Ольга и глянула на Ярополка.
Калокир понял, о чем подумала архонтесса, и ужаснулся. Если русские поднимут брачный вопрос, требуя для княжича Анну, договориться с ними будет непросто.
Ольга прочитала этот ужас в глазах молодого посла и сказала, не улыбнувшись:
– Мне, грешнице, Бог не дал в невестки багрянородную принцессу. Но я молюсь, и Господь смилостивится и пошлет просимое моим правнукам, а может быть, и внукам.