Шрифт:
Вместе с отступающими древлянами в город ворвались гузы. Овруч пал.
Уже через час после начала битвы князь Ярополк въехал на мост через глубокий ров, наполненный водой.
На мосту задавленные, во рву – потонувшие, кони, люди…
У Ярополка волосы под шлемом встали дыбом. Он видел множество трупов в битве под Белой Вежей, но издали. Там сражались за саму жизнь, а чего ради погибли эти люди, единокровные?
Овручские бояре поспешили поклониться победителю. Ярополк был милостив, сказал кротко:
– Живите как жили. Не забывайте только об одном: Овруч и Киев – единая земля. Русь.
Ярополк был светел лицом и одеждами, а вот боярин его, свирепый Свенельд, явился перед древлянами с ног до головы забрызганный кровью.
Воевода молчал, но всем было холодно от его присутствия.
– Где брат мой? – спросил древлян Ярополк. – Где Олег? Я хочу видеть его.
Князя искали, но не нашли. Среди бежавших в лес его тоже не видели.
– Зачем Олегу бегать от меня? – огорчился Ярополк. – Я злого не сотворю. Хочу, чтобы и он был на пиру горчайшей тризны. Неужто обычная дань так тяжела, что есть охотники умереть, но не дать. Кому в радость пролитая нами кровь? Неужто почтение к венцу пращуров столь унизительно?
Речи князя-победителя казались странными, но в них не было зла, а только печаль. Древляне полюбили Ярополка. Всем городом искали своего князя.
На другой уже день привели свидетеля во дворец.
– Князя Олега, когда все на мосту давились, – сказал свидетель, – вместе с конем в ров спихнули. Я князю помочь не мог, на мне десятеро мертвых лежало.
Искали Олега во рву… И нашли.
– Господи, лучше бы ты, братей, был с волками теперь! – заплакал Ярополк, не умея скрыть горя.
Пришел Свенельд посмотреть на мертвого обидчика своего. Личико у Олега было совсем детское, безусое, обиженное.
– Виждь! Ты сего хотел?! – вскрикнул Ярополк, сжимая себе горло – не расплакаться бы навзрыд. – Что тебе воздам за сию пагубу? Какую тебе награду пожалую?
Чужих и своих хоронили в одной могиле, для Олега насыпали всею киевской дружиной, всем Овручем высокий холм. Память о молодой, нелепо угасшей жизни, память человеческому безумству.
Во времена летописца Нестора холм стоял высок и надежно хранил грустные сказы о былом, о горе Русской земли, о княжеских междоусобицах. Могилу князя Олега Святославича показывали в Овруче еще при жизни первого историка нашего Карамзина…
Нынче курганы войной развеяны, тракторами перепаханы. Дома на прежних курганах, улицы – стрелами… Слава Богу, слово живо, слово помнит.
Не победителем возвращался князь Ярополк с быстрой, с легкой войны – братоубийцей.
В Овруче киевское войско подзадержалось. Свенельд послал в Новгород древлян, якобы бежавших от ярости победителей. Пусть князь Владимир узнает, что стало с Олегом. А ведь Олег невест великого князя не насиловал, не уводил в рабство.
Посланцы Свенельда догнали войско уже в обратном походе: князь Владимир с двумя женами, с Добрыней, со всеми приспешниками утек за рубеж, к варягам подался.
– Посылай своего посадника в Новгород, – сказал Свенельд Ярополку. – Отныне ты хозяин над всеми землями просторной Руси.
Свенельд был спокоен и бодр.
Но когда поплыли по Днепру, попросил вдруг князя остановиться.
Берега здесь были высокие, дали неоглядные.
– На этой круче похорони меня, – попросил Свенельд Ярополка, когда они прощались перед сном.
Князь удивился, не видя признаков слабости в старом, в могучем воеводе. Но Свенельд умер. Дождался зари. Приказал поднять себя, вывести из шатра. Ждал солнца из последних сил.
Лицо его просияло радостью, когда расцвел первый крошечный цветок великого светила.
– Оно взошло! – прошептал Свенельд, не отрывая глаз от небывало огромного румяного солнца. – Оно все-таки взошло!
Это были последние слова воина, мудреца, варяга, служившего Руси всю свою жизнь.
В Киев Ярополк вернулся всевластным правителем княжества и совершенно одиноким человеком.
Утешителю Блуду поверял раны своей души. Блуд слушал князя со вниманием, сострадая, советы подавал искренние, разумные, и бояре поняли, кто меж ними первый.
Князь над снопами
Конец лета выдался знойным, богатые хлеба созрели рано, и, чтобы не потерять зерно, Ярополк послал на жатву всю свою дружину, всех гридней.
Смерды изумлялись нежданной помочи, но о князе пошли разговоры вольные.
– Молодой у нас князек! – говорили высокомерные киевляне. – Ему бы нянькой быть! Не токмо слезки, сопли рабские готов утирать.
Ярополку пересуды о нем доносили. Огорчался. Однако ж наперекор злым языкам, вооружась мужеством, сам в поле вышел. Сказал на том хлебном поле при многих людях: