Те почему-то бросаются бежать в разные стороны. Но из полуоткрытого окна раздаётся предупреждающий выстрел в воздух, и из салона выскакивают два «беркута» в камуфляже.

– На место! Лежать! Вы щас у нас тут все ляжете! – грозит им один из них пистолетом.

Девушке-орку удаётся скрыться в потерну. Эльфийки вместе с флейтистом и двумя маленькими зелёными человечками испуганно бросаются врассыпную к валу и, поднявшись наверх, скатываются вниз по эскарпу в ров. Эльфы с луками, оценив ситуацию, также присоединяются к ним. На валу, спрятавшись за куст, остаётся лишь Таури.

Орки понуро возвращаются на место.

– Лечь всем на землю! – приказывает им водитель.

Все, кроме одного, подчиняются приказу. Самый брутальный орк остаётся сидеть.

– Лежать – была команда! – бьёт его командир ногой в бок, – и не дергаться! Отвечайте, кто такие?

Брутальный орк, получив по почкам, хрипит:

– Орки.

– Кто? – орёт милиционер.

Брутальный орк мгновенно соображает, что милиционер вряд ли слышал когда-нибудь это слово, и тут же поправляется:

– Студенты мы!

– Какие ещё на… студенты? – орёт командир. – Сатанисты грёбаные! А ну признавайтесь, где девочка? Что вы с ней сделали?

– Какая девочка?

– В белом платье и с косой.

– С такой? – показывает руками орк-шутник, словно держа в руках палку с косой.

Командир со всей силы хватает его за волосы.

– С такой!

– Мы тут вообще такой не видели, – приподнимает голову поэт-орк. – Это женщина та в красном сарафане всё выдумала.

– Женщина выдумала, а вы, значит, правду говорите? – недоверчиво спрашивает водитель и с размаху бьёт его также в бок. – А если по почкам?

– Мы, правда, студенты! – кричит поэт-орк.

– А документы есть?

– Нет.

– Ну тогда не факт, что это правда, – говорит командир, помахивая пистолетом. – А вот то, что вы все в таких странных нарядах, явно доказывает вашу принадлежность к секте.

– Какой ещё секте? – возмущается третий лежащий, повар-орк, и также получает ногой.

– Сатанистской, твою мать! Руки всем за спину.

Водитель тем временем подходит к каждому из лежащих на земле орков и стягивает им руки одноразовыми наручниками – пластиковыми ребристыми хомутиками. Затянув их всего лишь один раз, потом их стянуть невозможно.

– Да мы сюда отдохнуть приехали… на природу, – возмущается шутник-орк.

– Сейчас отдохнёте в другом месте.

Неожиданно с вала к ним спускается эльфийка Таури.

– Отпустите их! – взывает она к «беркутам», – они – не сатанисты. Это – орки!

– Какие ещё орки?

– Ну, это гоблины такие. Иначе говоря, изгои. Короче, дебилы недоразвитые.

– Что? – возмущается самый брутальный орк Барлог.

– Но они никакие не сатанисты! – добавляет Таури. – И вообще всё это выдумки! Сатанистов в природе не бывает. Они априори не существуют. Всё это сказки!

– А пропавшие девочки – тоже сказки? – приводит веский аргумент командир. – А то, что их приносят в жертву, значит, выдумки?

– Отпустите их! Они ни в чём не виноваты!

– Значит пропавших девочек тебе не жалко? – не унимается полицейский. – Слёзы их матерей, я вижу, тебя не волнуют? И вообще, какого хера ты защищаешь их? А ну вяжи её также до выяснения обстоятельств! – приказывает он водителю.

– Руки! – грозно рычит ей водитель.

Стянув ей руки, он командует остальным:

– А теперь живо все в машину… по одному!

«Беркуты» упаковывают орков и эльфийку в джип и уезжают.

Неподалёку отсюда на крепостном валу, возвышающемся над Перекрёстной лощиной, стоит чернобородый мужчина в длинном чёрном плаще и с крестом на груди. Инквизитор Харитон озирает окрестности. Он взобрался на вал с надеждой разглядеть с вершины скрывающихся в чаще идолов, которые до сих пор никак не попадутся ему на глаза.

Неожиданно он приседает, заметив выходящую на поляну женщину в красном сарафане. Он приседает ещё ниже, разглядев идущего ей навстречу бритоголового козака. Прячась за куст, инквизитор видит, как те встречаются возле единственной на Лысой горе сосны, и слышит всё, что они говорят.

– Ну что? – спрашивает женщина в красном сарафане.

– Нет её нигде, – отвечает ей козак. – Всё обошли, всю гору прочесали.

– Она где-то здесь. Я это точно знаю. Мне идёт, что она живая.

– Ты уверена?