Шрифт:
ПОДМОСКОВЬЕ
1
Март намечается.Слезою со щекивдруг скатывается издалека…И вербины цветы, как серые щенки,ерошат шерсть и просят молока.И тополи попеременнобосые ноги ставят в снег,скользя,шагают, как великие князья, —как будто безнадежно, но надменно.2
Кричат за лесом электрички,от лампы – тени на стене,и бабочки, как еретичкигорят на медленном огне.Сойди к реке по тропке топкой,и понесет сквозь тишинузари вечерней голос тонкий,ее последнюю струну.Там отпечатаны коленейостроконечные следы,как будто молятся олени,чтоб не остаться без воды…По берегам, луной залитым,они стоят: глаза – к реке,твердя вечерние молитвына тарабарском языке.Там птицы каркают и стонут.Синеют к ночи камыши,и ветры с грустною истомойвсе дуют в дудочку души… 3
На белый бал берез не соберу.Холодный хор хвои хранит молчанье.Кукушки крик, как камешек отчаянья,все катится и катится в бору.И все-таки я жду из тишины(как тот актер, который знает ценучужим словам, что он несет на сцену)каких-то слов, которым нет цены.Ведь у надежд всегда счастливый цвет,надежный и таинственный немного,особенно, когда глядишь с порога,особенно, когда надежды нет. 4
А знаешь ты,что времени у нас в обрези кошельки легки без серебра,учитель мой, взъерошенный как бес,живущий в ожидании добра?Когда-нибудьокончится осенний рейс,и выяснится, наконец, кто прав,и скинет с плеч своих наш поздний лестабличку медную:«За нарушенье – штраф!»Когда-нибудьвнезапно стихнет карусельосенних рощ и неумытых луж,и только изумленное:«Ужельвозможно это?!» —вырвется из душ.И в небесавзовьется белый дым змеей,и, словно по законам волшебства,мы пролетим над теплою землейв обнимку,как кленовая листва… 5
Где-то там, где первый лег ручей,где пробился корм, парной и смачный,начинаются бунты грачейи жуков торжественные свадьбы.И меж ними, словно меж людьми,разворачиваются,как горы,долгие мистерии любвии решительные разговоры.И к коричневым глазам коров,и к безумным бусинкам кошачьимподступают из глубин дворови согласие и неудачи…И тогда доносится с небес,словно мартовская канонада:– Вы хотите друг без друга,без маеты?…– Не надо! Нет, не надо! 1956-1957
ВОБЛА
1957
* * *
А.Ш.
Нева Петровна, возле вас – все львы.Они вас охраняют молчаливо.Я с женщинами не бывал счастливым,вы – первая. Я чувствую, что – вы.Послушайте, не ускоряйте бег,банальным славословьем вас не трону:ведь я не экскурсант, Нева Петровна,я просто одинокий человек.Мы снова рядом. Как я к вам привык!Я всматриваюсь в ваших глаз глубины.Я знаю: вас великие любили,да вы не выбирали, кто велик.Бывало, вы идете на проспект,не вслушиваясь в титулы и званья,а мраморные львы – рысцой за вамии ваших глаз запоминают свет.И я, бывало, к тем глазам нагнусьи отражусь в их океане синемтаким счастливым, молодым и сильным…Так отчего, скажите, ваша грусть?Пусть говорят, что прошлое не в счет.Но волны набегают, берег точат,и ваше платье цвета белой ночимне третий век забыться не дает.1957
* * *
1957
ВАНЬКА МОРОЗОВ
А. Межирову
За что ж вы Ваньку-то Морозова?Ведь он ни в чем не виноват.Она сама его морочила,а он ни в чем не виноват.Он в старый цирк ходил на площадии там циркачку полюбил.Ему чего-нибудь попроще бы,а он циркачку полюбил.Она по проволоке ходила,махала белою рукой,и страсть Морозова схватиласвоей мозолистой рукой.А он швырял большие сотни:ему-то было все равно.А по нему Маруся сохла,и было ей не все равно.Он на извозчиках катался,циркачке чтобы угодить,и соблазнить ее пытался,чтоб ей, конечно, угодить.Не думал, что она обманет:ведь от любви беды не ждешь…Ах Ваня, Ваня, что ж ты, Ваня?Ведь сам по проволке идешь!