– Тс-с, – прошипел силуэт, потом шагнул еще ближе.

Воин в последний момент отпрянул и цапнул рукоятку ножа, но большего сделать не сумел. Чьи-то сильные руки обхватили его шею, перекрывая дыхание, острый клинок легко пробил стеганый безрукавник, холщовую рубаху, вошел в тело и добрался до сердца.

Воин умер быстро, так и не успев толком вдохнуть. Его тело мягко опустили в траву.

И тут же возле костра возникли два других силуэта. Они бесшумно подошли к пастухам. И почти синхронно несколько раз повторили два движения. Левой рукой накрывали рты спящих, нанося при этом легкие удары и тем самым будя их, а правой всаживая нож в сердце.

Прошло совсем немного времени и вокруг костра лежали шесть трупов. И никакого шума.

А в овраге лежали еще три тела – убитые воины. Они тоже умерли, так и не увидев врага и не поняв, откуда пришла смерть. И никакого сопротивления оказать не успели.

Покончив с охраной, диверсанты осторожно и без спешки перебудили волов и неторопливо погнали их прочь от лагеря, клееной поляне. Перед уходом накидав в костер как можно больше дров, чтобы ярко горел и был хорошо виден.

В лагерь проникли три группы, обойдя сторожевые посты и миновав псарню возле дома графа Беока. В здешних местах собаки были скорее редкостью и роскошью, чем привычными домашними животными.

Собак натаскали на дичь и мелкую лесную живность. Но в качестве охранных они никуда не годились. И привыкли, что вокруг много людей, а гавкать на них нельзя.

Четвероногих помощников не тронули, подкинули мяса и прошли дальше. Группы разделились: одна пошла к дому Беока, а две к конюшням.

Граф Беок жил в двухэтажном срубе с несколькими просторными комнатами, двумя очагами и окнами, забранными слоистой слюдой. Такую слюду привозили из империи, стоила она очень дорого. Правда, сквозь нее мало что можно разглядеть, зато лучи светила проникали внутрь помещения и давали неплохой свет.

Кроме графа тут жила его семья – жена и двое детей, а также прислуга. У дверей всегда дежурил воин, он же посыльный. Ночью он спал в прихожей, а днем сидел на улице.

Набегавшись за сутки с поручениями, посыльный крепко спал и не слышал, как тихонько скрипнула входная дверь и в проеме на мгновение возникла бесформенная фигура, едва различимая в слабом свете спутника.

Спустя пару мгновений фигура подкралась к лежаку, присела, замерла, определяя, где голова посыльного. Потом левая рука ночного визитера легонько толкнула воина и тот сонно буркнул, дернув ногой. В тот же миг острие ножа вошло точно в сердце. Воин вздрогнул всем телом, утробно булькнул и затих, прижатый к лежаку.

В дверь просочились еще две фигуры. Одна достала из складок одежды огниво, зажгла небольшой пучок пакли. При слабом свете три фигуры обменялись жестами, после чего две пошли к узкой лестнице, а третья скользнула к низкой двери в другом конце комнаты.

Граф проснулся от какого-то кошмара. Лежал с открытыми глазами, глядя в темноту и слушая сопение жены. Вспоминать ночной ужас не было желания. Зато возникло желание опустошить переполненный мочевой пузырь. На ночь напился слабого вина и кваса, а теперь вот надо идти вниз.

Деревянных бадеек под кроватью граф не признавал и даже детей приучал посещать отхожее место на задке сруба в любое время. Правда, для этого приходилось будить слугу, дети одни идти боялись.

Граф сел на кровати, откинул покрывало, тронул голую ногу жены. Та привыкла спать в длинной рубашке, но граф любил, когда она спала голой. Это его здорово заводило. Вот и сейчас касание горячей кожи пробудило в нем желание. Но первое желание перевешивало и граф нехотя нашарил ногами легкие плетенки из лыка и кожи.

Он встал, накинул плащ, не желая идти голым, добрел до двери, привычно повернул щеколду и толкнул дверь. Свет, нестерпимо яркий в кромешной тьме, ударил его по глазам. Граф зажмурился, сердито буркнул: «дурак», полагая, что это посыльный пришел за ним, и протянул руку к огню, желая отвести его подальше.

Застигнутый врасплох диверсант мгновение промешкал, явно не готовый к такой встрече, но быстро пришел в себя. Еще быстрее действовал второй, он схватил графа за руку, рванул на себя и врезал коленом в пах.

Графа согнуло от нестерпимой боли. Он раскрыл рот, чтобы выругаться, но получил еще один удар по шее, потерял равновесие и почти упал на пол. Сильные руки подхватили его, острый клинок пронзил печень, потом сердце.

Так же бережно руки опустили обмякшее тело на пол. Диверсанты осветили лицо графа. Его уже знали в лицо, так что опознали сразу.

Дело сделано быстро и тихо. Убивать домочадцев приказа не было. Диверсанты спустились вниз, нашли третьего и выскользнули через заднюю дверь во двор. На очереди был сруб, где жили два помощника графа. Следовало спешить, вот-вот поднимается шум у конюшен.