На раздраженные вопросы пришедших Олея лишь беспомощно трясла головой и разводила руками - не понимаю, мол!, но в разговор вступил Бел. От его спокойной речи и чуть недоуменного вида мужчины, кажется, немного угомонились, сбавили тон, а чуть позже к входу в конюшню подошли и остальные. Н-да, как беглецы того и опасались, сейчас единственный выход из конюшни полностью перекрыт приехавшими мужиками, которые пришли поглазеть на тех, кто незваным заявился к ним в гости.

Итак, кроме хозяина здесь оказалось еще шестеро мужчин, судя по одежде - простолюдины, все вооруженные. Правда, ни мечей, ни луков, ни арбалетов при них не было, но зато у каждого были с собой кинжалы, и, можно не сомневаться, что в ножах у мужиков недостатка не было. С одной стороны, на придорожных бандитов вроде не похожи, а с другой стороны - именно они и есть! Ну, а заинтересованные взгляды, которые эти мужики бросали на Олею, говорили сами за себя. Пожалуй, - отстраненно подумала Олея, - пожалуй, все же имело смысл переночевать на открытом месте. Похоже, у всех этих мужиков мысли сейчас направлены в одну сторону…

Меж тем Бел, шагнув к Олее, прикрыл ее своей спиной. Понятный поступок - извините, парни, но на чужое не пяльтесь! Одного из недовольно забурчавших мужиков оборвал другой - невысокий широкоплечий мужчина. Кажется, в этой компании он был старшим. Мужчина шагнул вперед, и что-то заговорил, и по его властно-требовательному голосу было понятно, что он выдвигает постояльцам какие-то условия. Впрочем, ответ все тех же постояльцев мужчину не интересовал - у него не было сомнений, что гости ответят согласием, а может, их согласие ему вовсе не требовалось. Тут даже Бел немного растерялся от этих слов, да и по-прежнему стоящие в дверях мужчины не ожидали услышать что-то подобное - вон как глаза вытаращили! Впрочем, услышанное им, кажется, понравилось, а когда широкоплечий на них цыкнул, то мужики едва ли не бегом кинулись выполнять то, что им было приказано.

– В чем дело?
– чуть слышно прошептала Олея.

– Нам велят ночью ухаживать за раненым… - так же тихо ответил Бел.
– Сказали, что этого человека сюда принесут…

– Но… Какой еще раненый? И почему за ним должны ухаживать именно мы? Я не понимаю…

– Я тоже.

Меж тем мужики действовали на редкость слажено. В конюшню притащили что-то вроде матраца, на который уложили находящегося в беспамятстве мужчину (которого ранее беглецы не видели), бросили ворох бинтов, поставили ведро с чистой водой, и рядом взгромоздили большой горшок с плотно закрытой крышкой, откуда вкусно пахло съестным, после чего мужчины все до единого быстро покинули конюшню.

Все тот же кряжистый мужик со стороны наблюдал за всем происходящим, а затем о чем-то заговорил с Белом. Впрочем, тот разговор был недолгим, и мужчина ушел, перед уходом еще раз оглядев конюшню, и заодно оставив здесь свой фонарь. Уже стоя на пороге, он обернулся к оставшимся в помещении людям, и произнес на языке Руславии, очевидно для того, чтоб его поняла и Олея:

– Еще раз повторяю: сейчас для вас самое главное - крепко закрыть дверь на засов, и до утра никого сюда не пускать, кто бы сюда не стучался, и как бы сильно он это не делал. И на разговоры не отзываться, в беседы ни вступать. Представьте, что вы слепые и глухие… Понятно?

– Ни хрена не понятно!
– зло сказал Бел.
– Может, все же поясните нам, убогим, в чем тут дело?

– За раненым нашим следите… - мужчина шагнул за порог.
– Поедете вы с утра по своим делам, или здесь останетесь - это будет зависеть от того, будет жить ваш подопечный, или нет.

– Ничего себе… - Олея проводила взглядом мужчину, и подошла к Белу, который стоял около входных дверей.
– А с чего это они так суетятся?

И верно - мужчины на улице явно торопились. При свете фонарей было видно, что они уже завели своих лошадей в пристройку при доме - видно, там тоже было что-то вроде склада или хлева, притащили лошадям воды и овса, а затем пристройку не просто закрыли, а еще и заперли на особый ключ. Еще небольшая суета на дворе - и мужчины все, как один, убрались в дом, перед тем опустив на окна что-то вроде крепких деревянных щитов. Загрохотали засовы, заскрежетал ключ в засове, и на дворе наступила тишина. Судя по всему, в эту ночь обитатели этого дома ни под каким видом не собирались высовываться на улицу.

– Мне все это совсем не нравится!
– теперь и Бел закрыл дверь в конюшню и задвинул засов.
– Пока у меня только один вопрос: во что мы влипли в очередной раз?

– Наверное, я тебя не удивлю, если предположу, что мы и сейчас вляпались во что-то крайне неприятное?

– Не удивишь ни в малейшей степени.

– О чем он с тобой говорил?

– Интересовался, кто мы такие, что нам нужно и на кой ляд тут шляемся. Но не это главное: по его словам, по ночам тут плохо. Проще говоря, места тут с худой славой, что, впрочем, меня не удивляет - тот торговец, у которого мы еду покупали, намекал на что-то похожее.

– Ты говоришь - по ночам тут плохо… В каком смысле?

– Это не я говорю - это мне сказал тот мужик, с которым я только что разговаривал. А насчет того, что он имел в виду… Если я правильно понял, то тут с наступлением темноты не принято выходить на улицу. Опасно. Видела, как мужики торопились забраться в дом? Вот и нам велено сидеть, до утра никому дверь не открывать. Как тебе это нравится?

– Совсем не нравится. А мужики, и верно, носились по двору, словно угорелые, очень торопились закончить со всеми делами. Получается, что мы все же поступили верно, не оставшись ночевать под отрытым небом…

– Кстати, что ты думаешь о здешних хозяевах?

– Если бы не их оружие, то они выглядели как обычные работяги в довольно грязной одежде.

– Верно, одежда у них простая и грязная, зато кони у них очень хорошие. Интересное сочетание… Ладно, давай-ка поглядим, что случилось с этим парнем, которого оставили на наше попечение. Единственное, что мне сказали о нем, так только то, что он ранен, а где его ранили и как - об этом умолчали, хотя я и спрашивал.

– А вдруг… Вдруг у него какая-то заразная болезнь?