Мой комплимент пришёлся по душе, она заулыбалась. Появившийся между нами лёд начал таять.

– В этом нет ничего сложного, поверь. Ты тоже так сможешь, если немного потренироваться. А что с танцами?

Я сокрушённо вздохнул:

– Дорого. Ещё и танцы мы бы не потянули. Ни финансово, ни физически – в школе такая нагрузка, что я на тренировки время с трудом выделяю, где там ногами дрыгать!

– И хорошо у тебя получается «ногами дрыгать»? – улыбнулась она.

Так вот что тебя заинтересовало, девочка! Хорошо танцуешь? Задел знакомую струну?

– Не знаю, – честно ответил я. – Самому трудно себя оценить. Но если хочешь, можем как-нибудь устроить показательные выступления… – Я бросил вызывающий взгляд.

Бэль наживку заглотила.

– Очень интересная мысль!..

«Шимановский, остынь! – вновь ожил внутренний голос. – То сваливать собирался, а теперь снова её клеишь? На второе свидание набиваешься?»

«Ну и что? Хочу и клею! Не такая она ужасная, как казалось у озера. Скорее несчастная и запутавшаяся в себе избалованная девочка».

«Угу. Один раз с нею обломался, жаждешь второго облома? Чтобы опять понять, что вы – не пара, а она тебя держит не за того, кого ты хочешь?»

«А если и жажду, то что? Она – не Долорес, и это – не «лотерея». Так что утухни, Шимановский!» – подвёл я итог беседы с самим собой.

– Как у меня будет возможность, я вытащу тебя в место, где можно будет проверить и твои, и мои способности и сравнить их, угу? – воскликнула Бэль, предвкушая хорошую забаву. – Только не вздумай отвертеться: дескать, не хочу и пошутил!

– Замётано! – Я поднял вверх большой палец.

– А дальше? – кивнула она.

– Что дальше?

– Семья. Ты ничего не рассказал о семье.

– Семья как семья, – не удержался и соврал я, беззаботно пожимая плечами. – Ничего интересного.

Дамоклов меч маминого прошлого висел надо мной. Может, Венера и особая планета, но напротив меня сидела девочка из высшего общества, не хотелось портить о себе впечатление сразу, на первом свидании, когда в общении ещё остры стереотипы.

– Не сравнить с твоей душещипательной историей.

– Это хорошо, – с лёгкой завистью вздохнула она. – Ты даже не представляешь, какой счастливый!

А вот и нет, девочка, представляю. У тебя хотя бы есть отец, оба родителя, что бы между ними ни происходило. Они – достойные люди, и ты знаешь, кто они такие. Но пусть это знание остаётся со мной.

– А почему у тебя нет друзей? – резко перешла она на следующую тему, словно прочтя мысли о нежелании продолжать предыдущую.

– Наверное, потому, что я неудачник! – Я не удержался и махом излил сокровенное. Это неправильно – плакаться девчонке в жилетку, но мы из слишком разных миров, чтобы делать друг другу гадости или подлости. Если меня кто-то и выслушает в этом мире, то только она.

– С чего ты это взял? – В глазах девушки вновь появился блеск интереса.

– Разве можно считать себя «удачником», когда девчонки воротят от тебя нос при встрече? Или когда банда недоносков считает, что я не гожусь ни на что большее, кроме как быть их грушей? Да ещё мой язык выдаёт всю правду о людях в самом нелицеприятном свете, невзирая на время и место. Меня обходят стороной, Бэль, за несколько километров! Но от меня и надо держаться подальше. Я вообще удивлён, что такая девушка, как ты, сидит со мной и беззаботно болтает.

– Какая «такая»? – напряглась она.

– Замечательная! – не удержался я.

Она всё поняла по моим глазам и потупилась, чуть покраснев.

– Правда?

Я кивнул.

– Спасибо…

Мне снова стало её жалко. Если тебе некому сказать, что ты замечательная, сказать искренне, не подлизываясь, – это серьёзно.

– Но знаешь, ты не прав. Насчёт себя. Ты не неудачник! – продолжила она вдруг с жаром. Теперь напрягся я. – Ты тоже замечательный! Я ещё не встречала таких, как ты!

– Ты преувеличиваешь.

– Ни капельки. Хуан, у меня много знакомых. Среди них есть и достойные люди, не только лжецы и льстецы. Я знаю, что говорю. Ты говоришь, тебя не любят за правду. Но тех, кто говорит правду, всегда не любят, это закон! Эта нелюбовь свидетельствует о внутренней силе: ты готов драться с окружающим миром, тем самым демонстрируя, что не боишься его. Вскрываешь недостатки людей, даже зная, что за это в ответ получишь «кару» – неприятие себя.

Я отложил ложку и весь обратился в слух. Девочка снова меня удивила. Пожалуй, это самое сильное удивление за сегодня.