– Понимал, конечно, что рано или поздно этим кончится, – по-прежнему не глядя на Киру, сказал Длугач. – Но уж больно много она на меня дерьма вылила. Я не сдержался, ударил ее. Сильно. Так паскудно потом на душе стало, что напился в хлам. И к тебе не пришел.

Кира не знала, что на все это сказать. Мир, который был ей чужим и чуждым, стоял за ним плотнее, чем лес, окружающий их обоих темной стеною. А для него тот мир чуждым не был, и все обыкновения того мира были для него понятны и, наверное, привычны, пусть даже ему становилось от них на душе паскудно.

Она вдруг поняла, на какое краткое время вышел он к ней из этого темного мира.

– Вот так вот, Кира, – сказал Длугач. – Прости ты меня, а?

Это прозвучало так странно! Как будто она должна была простить его за то, что он ударил жену; ей показалось, что он просит именно об этом. Но при этой странной просьбе он впервые назвал ее по имени, и с такой печальной, почти жалобной простотою произнес он ее имя, что сердце у нее сжалось от жалости к нему.

– Она совсем ушла? – спросила Кира.

– От меня на время не уходят.

Он усмехнулся. Печаль и тем более жалоба исчезли совершенно; не верилось даже, что они могли звучать в этом жестком, спокойном голосе.

– Что ж, если тебе это необходимо, я тебя прощаю, – глядя, как и он, лишь прямо перед собою, сказала Кира.

Она постаралась, чтобы и ее голос прозвучал спокойно. Ей это удалось. Даже усмешка тоже удалась, кажется, и плечами она пожала так, что он не мог этого не почувствовать – на ее плечах лежала его рука.

– Мне это необходимо, – подтвердил Длугач. И таким же ровным тоном добавил: – Ты меня всерьез зацепила, и мне не все равно, что ты обо мне думаешь.

Похоже, это был предел возможной для него доверительности. Но как же ее взволновали его слова, как мало значил для нее в эту минуту его ровный тон!

Она осторожно повернула голову, посмотрела на него. Он повернулся к ней тоже, всем телом. Взгляд его показался ей не просто внимательным, но испытующим. Что пытался он разглядеть в ней? Кира не знала.

– А в Еловичи со мной поедешь? – спросил Длугач. Меньше всего она ожидала этого вопроса! Но что он умеет обескураживать, давно уже поняла. – Маёнток тот теперь мой, – добавил он. – Ты не волнуйся, там не запущено. Я эконома нанял.

– Кого-кого ты нанял? – не поняла Кира.

– Ну, управляющего. За порядком следит. Там у меня всего много. Дом большой, сад, пасека, пруды. Конюшня есть. Ты на конях ездила когда-нибудь?

– Нет. – Кира улыбнулась. Та просительная, беспомощная какая-то интонация, которую она уже успела полюбить в его голосе, проглянула сейчас очень ясно. – Я коней вообще боюсь. Они тем более кусаются, я читала.

– Мало ли что ты читала! Не бойся. Да ты же и не пугливая.

– Почему ты так решил? – удивилась Кира.

Ей-то как раз казалось, что ее не пугливость даже, а паническая трусость совершенно очевидна.

– На вертолете со мной полетела.

«Ну так это с тобой!» – подумала Кира.

– Да и когда падать начали… Другая бы в голос орала.

Что он сравнивает ее с какой-то другой – с какими-то, наверное, многочисленными другими, – было не очень приятно. Но ведь странно было бы предполагать, что ему не с кем ее сравнивать. Тогда, на Сахалине, когда сплетничали о нем, то не только жену поминали, но и любовниц.

Эта мысль пришла не вовремя. Что-то, наверное, скользнуло из-за нее по Кириному лицу.

– Что не так? – спросил Длугач. И поспешно заверил: – Больше в вертолет тебя не загоню. В Еловичи по земле поедем.

Он произнес это так, что Кира засмеялась, и мысли о его любовницах разом вылетели у нее из головы.

– Никуда ты меня не загонял. В вертолет я сама села, – возразила она. И добавила смущенно: – Мне, знаешь… Мне так понравилось, как ты его вел!

– Особенно когда мотор заглох, – хмыкнул он.

– И когда мотор заглох – тоже. Но как же ты этого не боишься только! Летать…

Все-таки она не смогла сдержать дрожь, которая пробежала по всему телу при воспоминании об этом полете. Длугач прижал ее к себе покрепче – наверное, почувствовал ее страх.

– Ну все, все, – проговорил он. – Сказал же, больше не полетишь.

– А ты?

Он усмехнулся и не ответил. И без ответа было понятно, что полетит обязательно. Видимо, ему нравились такие вещи. Кира знала, что мужчинам необходим риск, хотя природа этой необходимости была для нее непостижима.