– Ведите себя, пожалуйста, естественно, – негромко посоветовала «великая сыщица» стушевавшемуся при ее появлении молодняку.

Молодняк послушно зашушукался, задвигался «непринужденно», вернулся к кушаньям.

– Он здесь, – не размыкая губ, чувствуя себя персонажем детективного сериала-реалити, прочревовещала Аня. Голову держала низко над чашкой с бульоном, играла в Мата Хари.

Евдокия неспешно подвинула к себе толстостенную белую чашечку, неторопливо наполнила ее горячим чаем… Подняла глаза и перебросила взгляд туда, куда незаметно указал оттопыренный прозрачный мизинчик «Мата Хари».

За маленьким угловым столиком на две персоны вольно и небрежно развалился на стуле вполне типичный для столицы донжуан с гладким и ухоженным личиком метросексуала. Коричневые волосы до плеч, из-под фигурно выстриженной лесенкой длинной челки таинственно блистает левый глаз. Правый блестит совсем открыто, терзает нежно заалевшую щеку дочери авторитета.

Потешно.

Анечка нарвалась на «опытного» сердцееда. Жуан выловил в кафешнике компанию молоденьких девочек и пробует на Ане беспроигрышный финт: почуяв неопытность объекта, бьет прицельно, знает – нет лучшего приема, чем заставить необстрелянную девочку занервничать, задергаться.

День-два такой бомбардировки, и у подружек не будет иной темы, как его, родимого, обсуждать – придет сегодня, не придет, опять пялиться будет или наконец-то подойдет?

Подойдет, разумеется. Когда девочку уже до полуобморока одним своим присутствием доведет.

Эх, бабушка Инесса, Лох-несское чудовище… Воспитывать надо девочек не только в строгости, но еще и в умении держаться под таким обстрелом! Что толку в приличиях-манерах, если редуты могут пасть при малейшей прицельной бомбардировке подобного вот пакостника?

Ведь видно: Аня в девятнадцать лет – чистейший новобранец, никакой защиты от пристального взгляда не имеет. Краснеет, словно пятилетка перед строгим дядей!

Пора вмешаться.

Землероева медленно встала. Одернула джинсовую жилетку со многими карманами и плавно, но решительно заскользила между столиками к углу.

Паршивец ухмыльнулся. Решил – девчонки призвали на подмогу старшую сестру, та вряд ли будет чем-то отличаться, падет при первом залпе карих глаз.

Обломишься, любезный.

Дуся села на свободный стул. Руки сложила на столе перед собой и некоторое время посидела молча, изучая мелкого паршивца, совратителя неопытных девочек.

Посидела, посидела с усталым видом, изогнула плечо и мрачно достала из жилетного кармашка удостоверение старшего лейтенанта милиции. Раскрыла, сунула под греческий нос паршивца.

(Это удостоверение Дуся в шутку купила зимой по Интернету. Паршин ей чуть уши не оборвал, велел выкинуть к чертовой матери, не позорить его невидимые пока седины! Евдокия, разумеется, ослушалась.)

– Документики предъявим, – с «привычно» протокольным равнодушием попросила «старший лейтенант Землероева».

Донжуан немного подобрался. Перестал быть лакированным столичным мачо на сто процентов.

– А в чем, собственно, дело? – заерзал по стулу.

– Предъявим, предъявим, – скучно повторила Дуся.

– С какой стати?! Что я такого сделал?!

Дуся повторила бесподобную паузу Олега Паршина – глаза бесстрастно упираются в переносицу визави, на лице сплошное равнодушие, усталость от таких вот мачо.

– В обезьянник хочешь прогуляться? Или здесь вопрос решим?

– Ну, это беспредел какой-то! – взвился негодник-соблазнитель. – Чего мне с вами решать?!

Дуся безэмоционально достала мобильный телефон, якобы собираясь вызывать наряд…

Донжуан проявил сноровку и схватил «старшего лейтенанта Землероеву» за запястье:

– Не надо! Вот документы! – вынул из кармана водительское удостоверение и швырнул на стол. Разобиженно откинулся на спинку стула.

Гладкий пластиковый квадратик прокатился по столу и съехал бы на пол, не удержи его на краю бестрепетный указательный перст «старлея Землероевой».

Хмуря брови, Дуся поглядела на удостоверение…

Слабоват в коленках будет Константин Александрович Сухов, уроженец села Михоткино Калужской области. Потому, наверное, и обкатывает артподготовку на девочках в кафе, а не на тетеньках в шикарных ресторанах.

Лиха беда начало. Альфонсов развелось – хоть их на экспорт вывози, в достославный по этому промыслу Египет.

Уроженец села Михоткино, а ныне житель Первопрестольной, заметно нервничал. Весь донжуанский лоск куда-то испарился, обгрызенная хорошим парикмахером челочка на лоб налипла.