Между Шерманом и Остерли утомление Ратлиджа достигло предела, словно накрыв его плотным темным одеялом. Спас Хэмиш — прокричал предупреждение, и, вынырнув из небытия, он с трудом увернулся от встречной машины и чуть не слетел в канаву, полную воды.

Он остановился на обочине и растер лицо руками. Осенний рассвет давно наступил, и длинные золотистые лучи коснулись верхушек деревьев. Ратлидж как завороженный долго смотрел на игру солнечных бликов. Потом взглянул на часы. В Остерли люди уже завтракают, а те, кто был занят ночными поисками, поспят несколько часов и после кратковременного отдыха приступят вновь к преследованию. Но это, скорее всего, будет бесполезно. Блевинс упрям и не прав.

Потому что Уолша давно нет в Остерли. Он уже далеко на пути в Норидж. Прячется сейчас при дневном свете, используя любое прикрытие, будь то деревья или ложбина в долине. Сейчас, когда на него объявлена настоящая охота и констебли стоят на каждом перекрестке, а цепи добровольцев прочесывают окрестности, он не сможет проскочить незаметно, тем более на лошади.

Ратлидж съехал на обочину, чтобы вздремнуть минут двадцать. Хотя сначала было искушение добраться до гостиницы и поспать в своей постели. Но он понял, что изнеможение не позволит ему доехать. Он устроился поудобнее и провалился в глубокий сон.

Резко прозвучал клаксон раз, другой, третий. Он проснулся и не мог понять сразу, где находится. Сзади кто-то сигналил и кричал ему, но слов он не разобрал со сна.

Это был автомобиль Блевинса.

— Ради бога, да проснитесь же, приятель! Что вы здесь делаете? И где вы были? Я поднял половину города на ваши поиски!

Ратлидж откашлялся, прочищая горло.

— Я ехал обратно в Остерли, но заснул за рулем и чуть не слетел в канаву. Что случилось? Нашли Уолша?

— С полчаса назад пришло сообщение. Влезайте ко мне, по дороге расскажу. Констебль, садитесь в машину инспектора и следуйте за нами.

Констебль направился к автомобилю Ратлиджа, но тот в панике попытался отказаться:

— Нет, нет, я поеду сам…

Он не мог оставить Хэмиша с незнакомцем…

— Не будьте ослом! Констебль, делайте что я говорю!

Но Ратлидж уже окончательно проснулся и осознал горькую правду — куда бы он ни пошел, Хэмиш отправится с ним. Только находясь между сном и явью, он мог подумать, что Хэмиш останется на заднем сиденье автомобиля, на своем привычном месте.

Блевинс пересел за руль, а Ратлидж уступил место ухмылявшемуся констеблю. Обходя машину Блевинса, он заметил, что сзади прикреплен велосипед. Инспектор поторопил:

— Скорее! — и не успел Ратлидж захлопнуть дверцу, как он тронулся с места и сразу набрал скорость. — Это констебль Джефферс из Харли. Город к юго-востоку от Шермана. Его послали за мной. Чтобы привез меня на то место, где нашли труп. Какой-то идиот решил, что это Уолш, но я не могу себе представить, как он там мог очутиться.

Ратлидж почувствовал, как у него волосы зашевелились на затылке.

— Вы сказали — труп?

— Ну да. Труп. Констебль Джефферс не знает подробностей. Другой местный констебль, Таннер, остановил одну женщину по дороге в Харли и попросил ее, чтобы она передала Джефферсу, чтобы он немедленно ехал сюда и сообщил мне об этом. У него не было автомобиля, и он приехал на велосипеде.

— А где лошадь?

— Ничего не сказано о лошади. Вот почему я склонен считать, что это не Уолш. Если он загнал кобылу, то уж не постеснялся бы украсть еще одну.

«Почему он шел пешком? Потому что и начал путь таким образом…» — громко сказал Хэмиш.

Остальную часть пути они проехали молча. На дороге уже появилось множество повозок, телег, в этот ранний час люди отправлялись работать на поля или вели коров на пастбище. Двое мальчишек по дороге в школу, смеясь, подгоняли пару гогочущих гусей и с хохотом разбежались, когда гусь внезапно повернулся и с шипением перешел в атаку. Блевинс крикнул в окно автомобиля, чтобы они прекратили безобразие и немедленно отправлялись в школу, оставив гусей в покое. Мальчишки неохотно повиновались.

— Перед войной такого бы вы не увидели, — заметил Блевинс, — выросло совершенно дикое поколение, запомните мои слова.

Такое мнение звучало рефреном сейчас по всей Англии.

Достигнув окраин Харли, они вскоре увидели поджидавшего их фермера в плисовых брюках, заправленных в сапоги, толстом зеленом свитере с бахромой по краю и в старой шляпе.

— Инспектор Блевинс? — крикнул он, когда автомобиль замедлил ход. — Доктор был и уже уехал. Поезжайте прямо по этой дороге, потом повернете налево, спустя полмили увидите ворота на ферму.

Дом фермера стоял лицом к холму, на травянистом склоне которого паслись белые овцы, их спины освещали первые лучи солнца, которое еще не показалось из-за гребня.

Дорога теперь сузилась настолько, что по ней могла проехать лишь телега, и по машине застучали засохшие головки поздних цветов. Через несколько минут они увидели широко открытые ворота фермы. Дорога теперь вела на холм, огибая рощицу молодых деревьев. Блевинс проехал ярдов пятьдесят и скоро заметил примятую траву, место, где, видимо, побывал доктор. Дальше колея была непроходима для автомобиля.