Все, кто мог, поздравили Ивана, а командир звена прикрепил к его комбинезону значок парашютиста-перворазрядника, который впоследствии Иван хранил всю жизнь.

Сразу же после прыжка начиналась укладка. Растянули укладочные столы, поставили на середину парашюты в переносных сумках и стали ждать команды. К месту укладки подкатил Сергей Уваров — инструктор планеристов на Ивановом мотоцикле.

— Ваня, Ваня, подойди сюда, — позвал он Ивана, — во-первых, поздравляю, это ты первый шел?

— Ну, а что? — ответил Иван.

— Все, ты влип.

— Почему это?

— Ты же нашего «батю» знаешь, велел узнать, кто это был, если перворазник — накажет.

— Но за что?

— Будто ты и не понимаешь! А может ты занимался где-то?

— Ну, да и где бы это я прыгал, в Сибири с сосен, что ли, или на Чукотке с обрывов?

— Ладно, короче, «батя» список потребовал, видимо, на разборе влетит, готовься.

— Перетерпим.

— А теперь — тебе Вовка в самолете передал?

— Чего передал? Сказал, чтобы я его ждал.

— Вот-вот, забери свою колымагу и дуй к старту, только держись подальше от начальства. Там Вовка тебя ждать будет.

— Ага, а укладка?

— Да ладно, я твой купол уложу, чего переживать, дуй.

Иван улетел на своем оранжевом «скакуне» в сторону старта. Недалеко от обочины дороги уже ожидал его Володя Марченко — коренастый, круглолицый, чуть скуластый блондин — инструктор планеристов.

— Тебе Серега все сказал?

— Ничего.

— Ты брось, мне надо срочно в Планерское, любовь — понимаешь?

— А прыжки?

— Так прыжки вечером, а может, даже и утром завтра, всё тут рядом — пятнадцать минут — и там, летим?

— Вы представляете, кто я? — с шутливой напускной важностью начал Иван. — Я замначальника по АХЧ, а вы кто? Инструктора какие-то, и вы мною командуете? Чтобы это было в последний раз!

— Хорошо, Ванечка, хорошо, только завтра, а сейчас поехали, ну пожалуйста!

И они стремглав понеслись вниз к виноградникам совхоза «Коктебель». Действительно, через пятнадцать минут они уже были на одном из пригорков прямо у кромки моря. Володя, скинув комбинезон, в одних плавках побежал вниз к берегу и через минуту стоял с красивой русоволосой девушкой. «Везет же идиотам!» — подумал Иван.

— В случае срочности приезжай, а так к вечеру, хорошо? — крикнул ему инструктор, и Иван умчался в гору.

Конечно, ничего срочного не произошло. Иван отсутствовал всего полчаса и за это время пришли только три этапа. Молодежь училась и тут же укладывала «на боевую», то есть на прыжок.

— Я тут, Ваня, тебе подружку нашел, напарницу по укладке, вон сидит на краю стола, маленькая, а шустрая, только ты смотри, ей всего четырнадцать.

— Ты брось, Серега, — нарочито серьезно сказал Иван, — и вот что, я больше вам двухколесным такси не буду, ты вот на своем безмоторном меня не хочешь научить, а на моем как ты сказал, «драндулете» носишься!

— Ваня, да ты хоть завтра садись и понеслись, вот, кстати, у нас в двенадцать начнутся полеты. Эге, да я уже опаздываю, Ваня, Ванечка, подбрось!

— Опять?! Ну, тигры, вы меня доведете. Но Сергея отвез, правда, все было рядом, каких-то пятьсот-восемьсот метров…

Наконец, укладка закончена, заполнены паспорта-формуляры, опечатаны переносные сумки с парашютами. Все готово к новому прыжку.

— Иван Егорович, — позвала медсестра, — обед готов, может, начнем?

Это уже было по его части, хотя Иван не мог свыкнуться со своей новой должностью, с «Иваном Егоровичем», а потом в одном месте он был курсант и подчиненный, а в другом — начальник. Но потихоньку все становилось на свои места, и начальники, а особенно подчиненные, относились к нему с уважением, видя, как он старается познать, как отметил командир, «все узнаваемое».

Вообще в мае Крым сказочный, все цветет и благоухает, а особенно в эту весну. Было так жарко, как не часто бывает даже летом, все же море, вода, близость гор, обычно смягчает жару, но в этот год не действовало ничего. Пляжи забиты, и откуда, только люди едут?

Ивану и тут повезло. Он даже вечерами, ложась спать на веранде, неоднократно спрашивал сам себя: «И чего это мне так везет на хороших людей?»

Софья Ивановна оказалась добрейшим и внимательнейшим человеком. Души не чаяла в Иване, словно он был не совершенно чужой человек, а ее самый близкий родственник. Исаеву было неудобно, что такая интеллигентная, знающая в совершенстве три иностранных языка женщина, — и так внимательна к его персоне. Понимая, что Иван воспитывался в деревне, она, стараясь не ранить самолюбия, все же приобщала его к культуре, манерам в обществе, за столом, и это в дальнейшем ему ой как пригодилось!

А после обеда курсанты отдыхали. Разыгрался ветерок, да так, что прекратили полеты даже в планерной группе. На шестнадцать часов было назначено совещание, и Иван, съездив за Володей Марченко, хотел поставить мотоцикл в гараж, но к нему подошел как-то совсем поникший Сергей Уваров.

— Ванек, выручай, — сказал он просяще.

— Чем?

— Понимаешь, девочка одна улетела на планере и не вернулась, дежурные наблюдатели говорят, что она кружилась недалеко от Карагозского орешника, сверху ничего не видно, надо туда поехать.