Шрифт:
— Входи, брат. Ты пришел последним.
Остальные члены ячейки ожидали его в дальней комнате второго этажа. Первым делом все преклонили колени на голых половицах, лицом к Уолтемстоу, и помолились.
Один из них, отметил Хасан, казалось, конфузился. Кланялся он низко, но слов молитвы, похоже, не знал.
— Ну хорошо, братья, — сказал Салим. — Эта квартира останется нашей, пока будет нужна нам. Расходиться будем каждый в свое время, как и пришли, — сегодня с интервалом в двадцать минут. На улице ни с кем не разговаривайте, но и недружелюбия не проявляйте. Если кто-то попросит у вас зажигалку или поздоровается, просто улыбнитесь ни к чему не обязывающей улыбкой. И не делайте ничего, что может запомниться. А теперь каждый из вас должен представиться и выбрать себе кафирское имя, которым мы станем называть его с этой минуты. Имя должно быть и легко запоминающимся, и связанным с местом, в котором вы родились. Например, я родом из Ист-Энда, поэтому возьму имя Алфи. Оно с давних пор распространено среди кокни.
Он кивнул молодому человеку примерно одних с Хасаном лет, обладателю редкой бородки, под которой различались следы от прыщей. Молодой человек откашлялся и нервно подрагивавшим голосом сообщил:
— Мое имя Акбар. Как вы, возможно, заметили, я родом из Йоркшира.
— Ну да, такое случается, — произнес, подражая йоркширскому выговору, не умевший молиться мужчина — рослый, лет двадцати пяти, с желтоватой кожей и золотым зубом. — Мы будем звать тебя Сетом, паренек.
Салим взглянул на молодого человека:
— Ты согласен? Сет?
Молодой человек хоть и без особой радости, но кивнул.
— А ты откуда? — спросил Хасан у мужчины с золотым зубом.
— Зовут меня Рави. Я из Лестера. — И он обвел всех вызывающим взглядом.
— На мусульманское имя не похоже, — сказал Хасан.
— Я родился индусом. Перешел в нашу веру, — сказал Рави. — Тебя что-то не устраивает?
Хасан покачал головой. Ему казалось странным, что человек, не родившийся мусульманином, решил посвятить себя джихаду, однако чем это странно, объяснить не смог бы.
— Нет, — сказал он. — Нисколько.
— Не думаю, что вы сможете припомнить какую-нибудь родившуюся в Лестере знаменитость, а? — сказал Рави.
— Гэри, — произнес Хасан.
— Это какой такой Гэри?
— Футболист, — ответил Хасан. — Самый знаменитый из тамошних игроков.
— Гэри — это хорошо, — согласился Салим и кивнул Хасану: — Теперь ты.
— Мое имя Хасан, — сказал тот. — Я из…
— Да ладно, — перебил его Гэри, урожденный Рави. — По-моему, всем нам известно, откуда ты родом, Мактавиш.
— Есть имя, которым меня назвали когда-то и которое мне по-настоящему неприятно, — продолжал Хасан. — Один человек прозвал меня Джоком. [20] И если мне суждено погибнуть, я хотел бы забрать это имя с собой.
Салим кивнул снова:
— Ладно. Мы будем звать тебя Джоком.
Последний из пяти сказал:
— Мое имя Ханиф, я из Уотфорда. — Он был лыс и плотен — в отличие от других, выглядевших недокормышами. — Спорим, ты не вспомнишь ни одного футболиста, родившегося в Уотфорде.
20
Джок(jock, англ.) — имя, используемое и как прозвище, означает «шотландец».
— Спорим, вспомню, — ответил Хасан, — но почему бы нам не назвать тебя Элтоном?
— Элтоном?
— Элтоном. Он президент тамошнего футбольного клуба. [21] Вернее, был им.
— Хорошо, — сказал Салим.
— А ты, похоже, много чего знаешь, — заметил Элтон.
— Джок у нас мозговитый, — сказал Салим. — Учится в университете.
Гэри — Золотозубый Индус, подумал Хасан. Сет Стеснительный. И Элтон Лысый. Труднее будет запомнить, что отныне Салим — это Алфи.
21
Подразумевается певец и композитор Элтон Джон.
Внезапно на Хасана напало неодолимое желание рассмеяться — при мысли о пухленьком Элтоне Джоне с его очками diamant'e, [22] туфлями на платформе, с любовником, об Элтоне, отдавшем, не ведая того, свое имя напыщенному предположительному террористу… Салим время от времени выговаривал Хасану за припадки смешливости: они свидетельствовали о духовной незрелости, утверждал Салим. Хасан всей душой верил в чистоту и истину, однако он вырос в безбожной стране, телевидение и газеты которой день и ночь осмеивали ее общественный строй.
22
Усыпанный бриллиантами (фр.).
— Эту квартиру мы будем называть «паб», — говорил тем временем Салим. — Так что если кто-то из вас скажет: «Я собираюсь встретиться с Алфи в пабе», это прозвучит так же нормально и обыденно, как слово «кафир».
— Так когда мы получим инструкции? — спросил Сет.
Салим кашлянул, прошелся по комнате, в которой совсем не было мебели.
— Через пару дней. Исходя из соображений секретности, лучше, чтобы заранее вы ничего не знали.
— Почему? — спросил Гэри. — Мы же не собираемся…