— Боже милостивый…

— Господи! Свят, свят! — закрестился кто-то из гостей.

Потому как прямо над головой медиума из темноты вдруг воссияло бледное женское лицо.

— Вы звали меня! — сказала страшным загробным голосом Даша Чуб.

И вид перевернутых, растекшихся от страха лиц, исступленно взирающих на взявшуюся из ниоткуда темную фигуру в монашеской одежде, сразу придал ей решимости.

Настроение аудитории она всегда улавливала гениально!

— Внимай мне, Варвара! — приказала она, не разжимая губ (знакомый парень из циркового пытался научить ее чревовещанию, да недоучил. Но от недостатка профессионализма получалось еще лучше — растянуто и с подвыванием). — Он! — указала Чуб на посеревшего Ванечку вытянутым перстом (к счастью, уже лишенным неподобающего святой маникюра). — Знает ответ на твой вопрос! Его устами я открою тебе скорбную правду! А тебе, — обличающий перст переметнулся на паскудного обличителя женщин, — сребролюбец и суеслов, я назначаю в супруги даму со свиной мордой!!!

— Так он из-за приданого? — испуганно заплакала Варенька. — Я знала!

— Он писал ей, он не мог знать, он сам признался… — вскрикнул отмеченный святой Ванечка.

— А теперь, — заорала Даша, размахивая пальцем в поисках визитерши Васнецовых. — Откройте мне, где обитает нечестивец, написавший мой образ с отроковицы Праховой? На него падет Божья кара!!!

— О боже! Не знаю! — до смерти испугался усатый господин на другом конце стола, в то время как толстая дама, сидящая по правую руку от него, только исступленно крестилась, закатив глаза и безмолвно открывая рот. — Я Васнецова… Он на Большой Владимирской, 42!

— У-у-у-у-у-у, — ужасающе взвыла распоясавшаяся Даша Чуб и, расставив руки «самолетом», кинулась к выходу.

Но стоило ей сделать шаг вперед, как Варенька страстно схватилась за сердце и, резко пошатнувшись, повалилась на пол вместе со стулом. И перед и без того ошеломленным собранием спиритом мелькнул водоворот нижних юбок и две неподобающим образом взметнувшиеся вверх женские ножки в черных чулках и оборчатых панталонах.

— Варвара Андреевна! — отчаянно крикнул Ванечка.

Но Даша уже успела юркнуть в так и не запертую никем входную дверь, и была такова.

В развевающихся, как паруса, монашеских одеждах Даша Чуб тайфуном влетела в квартиру на Яр Валу и понеслась к шкафу.

— У-у-ууу! Сколько вас! — возмущенно проплакала она от отчаянного нетерпения.

Тысячи ключей с тысячью картонных брелоков, на ревизию которых Маше понадобился целый час, закачались пред ней, потревоженные излишне порывисто распахнутой дверцей.

— Да не лезь ты! — сбросила она лапы Изиды Пуфик, потянувшейся к ней на руки. — Владимирская, 42, где ж она? А-а-а-а!

Впиваясь когтями в кожу под платьем, Пуфик с разгону вскарабкалась на Дашину спину, как на дерево, и вцепилась в плечо.

— Пшла вон!

Землепотрясная дернулась, сбрасывая кошку на пол и больно ударившись разъяренным локтем о дверцу шкафа.

Ключи со звоном посыпались на пол. Даша с воем пала на четвереньки и стала поспешно их собирать. Пуфик немедленно вскочила на изогнутый удобной скамейкой хребет и начала встаптывать его лапами, мурча столь громко и восторженно, что Даша, испытывавшая диаметрально противоположные восторгу чувства, заревела в голос:

— Отстань от меня! Видишь, что ты наделала? Как я теперь… Уйди! Уйди, чтобы глаза мои тебя не видели!

Пуф, обиженно пискнув, плюхнулась на паркет и, укоризненно посмотрев на Чуб, отойдя на несколько шагов, принялась с подчеркнуто независимым видом ловить лапой «мышь» с картонным «хвостом».

— Не смей! Отдай мне! — попыталась забрать ключ Даша. Изида проворно подхватила добычу в зубы и попятилась назад.

— Отдай, кому говорят! Я — твоя хозяйка!!! Если нет, и не подходи ко мне больше! Я тебя больше не люблю! Слышала? Все!

Кошка обиженно покосилась на нее и после тревожных раздумий неуверенно подошла к Даше и аккуратно положила ключ в ее протянутую ладонь.

Хозяйка уставилась на него, не веря родным глазам.

— Это же… Так ты знала? Ты мне?.. Ах, ты мой Пуфичек! Мой диванчик! Канапе мое ненаглядное! Моя лучшая в мире кошечка! Моя плюшечка… Иди, мамочка тебя поцемает! — Изида старательно замурчала, отворачиваясь и искоса глядя на Дашу кокетливым глазом. — Иди, моя рыженькая девочка… — Землепотрясная порывисто сгребла свою помощницу в кучу и прижала к груди. — Мой толстенький мешочек! Мамочка скоро вернется и купит своей котеечке мышку… Я скоро, совсем скоро, тут два шага.

Хозяйка не солгала. Не «два», так двести два: дом № 42, присоседившийся к Золотым воротам, при желании можно было увидеть из окна на Яр Валу.

Ключ подошел… Чуб приложила ухо к двери, прислушиваясь, есть ли кто в квартире, — та не подавала признаков жизни! — и, бросив недружелюбный взгляд на электрический звонок, осторожно приоткрыла створку и протиснула себя вовнутрь. Образ если не всевидящего, то всеслышащего Святого Духа пришелся ей по душе куда больше косноязычной послушницы. Да и рангом, как ни крути, был повыше.