— Быть может, ты была ведьмой еще в своих прошлых жизнях? — сделала буддистский вывод Маша и, подумав секунду, бросилась в коридор за своим рюкзаком.

— Парень из «Центра»? И кольцо с голубым камнем? — ревниво переспросила Даша, делая из услышанного совсем иные выводы. — А чего это он тебе снится? Он тебе что, понравился?

— Что там может нравиться? Блондин смазливый, — безразлично открестилась та.

— Он был рыжий! — насупилась Чуб, уязвленная, что кто-то осмелился видеть во сне ее предполагаемую будущую собственность.

— Рыжеватый, блондин — это одно и то же, — Катя примирительно улыбнулась, закрывая бессмысленную тему.

— Не-а! — вернулась Маша с брошюрой Дашиного деда в руках. — Тут написано, что душа ведьмы вылетает из нее черной кошкой и отправляется прямиком в ад…

— Дай мне дедушку! — обрадовалась новой встрече Даша. — Ну, он дает! «Душа ведьмы вылетает черной кошкой. Сердце ведьмы — жаба. Ведьма не может войти в церковь. Ведьма не может выйти из дома, если у порога стоит перевернутый веник. Черти, как собаки, преданны ведьме до смерти…»

— Да неужели? — хмыкнула Катя, еще не зная, как относиться к этой двойственной информации. — Ладно. Расскажите лучше, чем вчера все закончилось? — вопросительно покосилась она на Дашины изукрашенные пластырями конечности.

— Конечно, — загорелась Ковалева. — Это же самое важное! На небе загорелось три красных огня. А потом мы увидели…

— Я тоже, — кивнула Катя. — Церковь.

— С зелеными куполами? — обнадежилась Чуб.

— Нет, с голубыми. В золотых звездах.

— В звездах у нас только Выдубицкий монастырь… — Маша растерянно отложила эту информацию в сторону, еще не зная, с чем и как ее связать. — А я — музей. И мы с Дашей были вчера на выставке Васнецова. Точнее, — честно поправилась она, — Даша была.

— Ага. Там один сумасшедший, — жарко подхватила тему Чуб, — пытался одну картину порезать. А я его остановила! Но это что… Потом мы летали! Над Киевом! На метле!

— На выставке Васнецова?! — несказанно поразилась Катя (вместо того чтобы поразиться несказанному волшебству их воздушного круиза). — А вы знаете, кто ее организовал? Он! Тот парень с кольцом! Я его позавчера по телевизору видела. Еще поразилась: вот совпадение! А какую картину?

— Три «Богатыря». — Даша восторженно заглохла: действительно, совпадение! И как рыжий кавалер обрадуется, узнав, что его подопечный шедевр спасла именно она.

Иллюстрируя Дашин ответ, Маша услужливо протянула Кате альбом. Та вгляделась в троицу на обложке и механически открыла книгу.

— Но это же он! — внезапно закричала она.

— Парень из центра? — занервничала Даша.

— Нет, мой муж — профессор!

Даша и Маша моментально прилипли к ней с двух сторон, всматриваясь в черно-белый групповой снимок, где в тяжелом кресле с высокой, коронованной резьбой спинкой сидел указанный Катиным ногтем светлобородый и румяно-губый мужчина.

— Профессор Прахов?! — невольно повысила голос Маша. — Член комиссии по оформлению Владимирского собора! Это он пригласил Васнецова в Киев на роспись Владимирского! Это непременно должно что-то значить! Мы ночью спасаем картину Васнецова, а в это время вам снится его работодатель! Это не совпадение! Пожалуйста, — обратилась она к Катерине, — вспомните еще раз все по порядку. Сначала кто-то ведет вас к соседней горе… К какой, Замковой или Детинцу?

— Откуда я знаю? — беззлобно фыркнула Катя. — Я к горам по имени-отчеству не обращаюсь. На ней сейчас Андреевская церковь стоит, а во сне стоял только крест.

— Крест Андрея Первозванного?! — возбужденно завопила Маша так, что обе ее напарницы непроизвольно отступили на шаг. — Значит, это правда?! А все еще смеялись над Лохвицким!!!

— Над кем? — дернулась Чуб.

— Согласно преподобному Нестору-летописцу, — неожиданно завелась Ковалева, — в первом столетии нашей эры в Киев пришел апостол Андрей Первозванный и, водрузив тут крест, сказал: «Видите горы эти? На этих горах воссияет благодать Божья. И будет город великий, и много церквей Бог здесь воздвигнет». И все сбылось! Хотя все с этим по-прежнему спорят. Потому что, если доказать этот факт, окажется, что наша церковь — апостольская и первозванная, основанная раньше первой христианской церкви апостола Петра!

— А это, типа, круто? — нервно спросила Чуб, смятая таким неожиданным переходом на высокоинтеллектуальные темы.

— С точки зрения туристического бизнеса — очень круто, — подтвердила Катя. — Только это никто никогда не докажет, поскольку вещественных доказательств нет.

— Есть! — фанатично провозгласила Маша. — В 1832 году археолог Лохвицкий и митрополит Евгений произвели раскопки между Андреевской и Трехсвятительской церквями и нашли сосновую жердь, которая, по их мнению, была остатками того самого первого креста!