Первая жрица вошла в храм, остановилась подле статуи Лак’хи. Изваяние медленно осыпалось, превратившись в груду пепла. Ольда благоговейно поклонилась, поставила в него зеркало. Прах тут же превратился в твердую поверхность, намертво закрепив артефакт.

По знаку Первой, в зал потянулись остальные ольды. Они кланялись волшебному предмету, оставляя вокруг него свои зеркала – последнее подношение мертвой богине. Одни зеркала ложились на пол, другие становились на ребро, третьи повисали в воздухе.

Ольды затянули тихую унылую песню. По их бледным щекам текли слезы. Наконец прощание подошло к концу. Первая повелительно указала на выход. Дождавшись, когда ольды покинут храм, жрица взмахнула когтистыми руками, выкрикнула заклинание. Зеркальные стены взорвались фонтанами осколков. Сверкающая амальгама зависла в воздухе, заполнила все пространство зала. Первая осмотрелась, удовлетворенно кивнула, замерла неподалеку от артефакта.

– Так умерла и я, – сказал призрак.

Картины на стенах потухли. Мы как будто очнулись от страшного, но прекрасного сна. Лэй потряс головой и спросил:

– А где ты умерла?

– Вот, – усмехнулась жрица, указывая на огромный кристалл. – Я превратилась в это.

– Я об тебя чуть не убился, – эльф потер поясницу. – Что было дальше?

– Ольды ушли с острова, расселились по всему Вирлу. Они по-прежнему поклонялись Лак’хе. Позже родилась легенда о ее возвращении. Зеркало позаботилось о себе само, создав вокруг острова пространственно-временную ловушку. Много поколений сменилось, прежде чем мой народ забыл о смерти богини.

– А кто была… она? – я кивнула на шар черного огня.

На стене снова загорелась картина. Теперь мы видели одинокую белую искорку, которая неслась над темной землей.

– Частица силы богини, не ушедшая в мир иной, – пояснила Первая. – Много веков она летала по Вирлу. А потом…

Небо опять светилось зарницами. Опять рушились огненные звезды, по земле текла раскаленная лава, и реки оборачивались вспять. Мы увидели, как из горящего леса в панике убегают люди, орки, эльфы, ольды…

– Про это мне рассказывал Эр, – тихо сказал Лэй. – Катаклизм, из-за которого изменилась магия и стали враждовать расы.

– Это было неизбежно, – пояснила жрица. – Богов не стало, их сила больше не уравновешивала волшебство смертных. Магической энергии накопилось в мире слишком много, что привело к природной катастрофе. Смотрите…

Одна из ольд споткнулась и упала. Тут же на нее опустилась белая искорка…

– Так родилась самозванка, – сказал призрак.

– И так Валдхейм стал Ятунхеймом, – прошептала я.

– Ее сил хватило, чтобы являться в зеркалах ольдам. Кочевой народ поверил в то, что сама богиня приходит и отдает приказы. Дальше вы знаете сами.

– Но почему эта… тварь не сказала нам, что ищет именно зеркало Лак’хи? – спросил Лэй. – Это бы значительно облегчило ей задачу.

– Она этого не знала или не помнила. Это была очень маленькая частица сущности богини. Почти неразумная.

– А таких дел наворотила, – Ал поскреб в затылке.

– Благодарим тебя, – Лэй церемонно поклонился призраку.

– Я виновата, – проговорила ольда. – Нельзя было оставлять в мире такой могущественный артефакт. Но я исправила свою ошибку. А теперь мне пора. И вы уходите отсюда. Это мертвое место…

Она шагнула в черное пламя. Шар содрогнулся, сыто заурчал, на прощание взметнул жадные языки и стал постепенно уменьшаться. Наконец он превратился в крохотную точку, потом и вовсе исчез.

– Ну, дела! – восхитился Ал. – Кому скажи, не поверят.

– Я ведь говорил, нет никакой Лак’хи! – воскликнул Лэй. – Каждый сам хозяин своей судьбы!

– Точно! – подтвердил знакомый голос. – И пока вы тут воевали, я обеспечивал вам счастливую судьбу.

Мы обернулись: у входа, сгибаясь под тяжестью большого мешка, стоял Роману. Второй мешок Лис держал прислоненным к ноге.

– Ну, чего застыли? – нахмурился он. – Помогайте! Я вор, а не тяжеловоз, между прочим. И давайте уже отсюда выбираться.

– Шевелись, муреньи выродки! – покрикивал Клешня на команду.

В голосе капитана слышалось нескрываемое довольство. Да и с чего ему было злиться? Корабль готовился к отходу из порта. Чудесный красавец галеон – с пятью мачтами, семью палубами, пятью десятками пушек. И вся эта благодать принадлежала капитану Бобо Клешне.