Амбарный замок – гордость старшины, на двери в каптёрку отсутствовал. Андрей прислушался к происходящему за дверью. Разобрать слов было нельзя, но, не услышав в общем гомоне голос каптёрщика, Андрей замешкался, и его рука, потянувшаяся было к дверной ручке, замерла на полпути. Предчувствие чего-то, с чем ему не приходилось ещё сталкиваться, чего-то грязного и нежелательного, нахлынуло неприятной волной. Поборов чувство, ещё не успевшее полностью захватить его, Андрей распахнул дверь.

За столом каптёрщика восседала четвёрка неразлучных хулиганов и склонных к употреблению солдат. Возглавлял попоище, как называл старшина все пьянки на территории части, конечно же, Петухов. Два друга – украинцы Кучмай и Богданец, а так же, правая рука Петухова – рядовой Гладышев, по кличке Гладыш.

– Охренеть! Новоиспеченный сержант Дрон собственной персоной! – заорал пьяный голос, принадлежавший Петухову.

В каптёрке было накурено и душно. Запах перегара конкурировал с табачной вонью и запахом немытых тел.

– Не ори, кругом люди спят, – спокойным голосом посоветовал Андрей.

– Дрон, давай, хряпни с нами! – не унимался Петухов. – Мы тут дембель обмываем. Как ты на это смотришь? Неужели не присоединишься к своим боевым товарищам?

Петухов, схватив бутылку, стал наливать. Примерно столько же водки, сколько попало в стакан, он расплескал по столу.

– Кстати, Дрон! – продолжал он. – Ты нам товарищ, или хрен моржовый? А?

– Как вы сюда попали? Где замок? – не повышая голоса, спросил Андрей.

Из своего опыта общения с Петуховым, он знал, что тот заводится, что называется – с полоборота, даже трезвый. А уж с пьяным «Петей» и подавно никто не связывался. Кличка «Петя» закрепилась за Петуховым после нескольких неудачных попыток называть его «петухом». Несколько разбитых носов и подбитых глаз отбили охоту называть Петухова этой позорной кличкой. Даже ребята физически более крепкие, чем Петухов, тоже прекратили свои эксперименты в этой области и стали называть его Петей.

– Замок? – Петухов лихо опрокинул стакан водки и осипшим голосом продолжил, – замок висит слева от тебя, на гвозде. – Он занюхал выпитое куском чёрного хлеба с колбасой. – А вошли мы сюда, как все нормальные люди. Ты сказку про золотой ключик в детстве читал, Дрон? Вон, в замке и ключик тот самый торчит, как член Сатаны! – переходя на пьяный смех, закончил Петухов свою остроту.

Компания заржала, поддерживая атамана, но в поведении Кучмая и Богданца Андрей заметил некоторые изменения, связанные, как он понял, с появлением дежурного по роте.

– Где вы взяли ключ? – как можно более строгим голосом спросил Андрей.

– Где, где, в… – начал было Петухов очередную пошлость.

– Господа офицеры, молчать! – рявкнул Гладыш, и компания снова закатилась от смеха.

– Я вас серьёзно спрашиваю! Где вы взяли ключ от каптёрки?

– Твой друг, ара Манукян, так крепко спит, что у него не только ключ из-под подушки можно вытащить, его трахнуть можно, а он даже и не проснётся! – давясь от смеха, прохрипел Петухов, и все снова согнулись от хохота.

– Не знал я, что Манукян пробуждает в тебе такие желания! – сказал Андрей, погасив таким образом «хорошее» настроение разгулявшейся компании.

– Ты – полегче! – среагировал на остроту Андрея Петухов. – Кто кого возбуждает, это мы ещё как-нибудь обсудим. – И уходя от непонравившейся ему темы, добавил:

– Ты успокойся, про ключ ара даже не знает.

– Так вы украли ключ у спящего каптёрщика? – спросил Андрей, поражённый таким откровением плохо контролирующего себя Петухова. Он вспомнил вдруг, сколько раз Манукян не мог найти в каптёрке то одну, то другую вещь. Каждый раз он, краснея, объяснял старшине, что видимо где-то обсчитался. Старшина верил Манукяну, считавшемуся в роте человеком честным, не подверженным всяким порокам. Но видно было, что неприятный осадок от всех этих недостач у старшины всё же остаётся.

– Дрон, не кипятись! Украденное не возвращают, а мы этот ключик положим прямо под тёплую щёчку твоего дружка ары, – сказал Петухов. Видимо, до него начало доходить, что с точки зрения Андрея, шалости перешли в разряд более серьёзных проступков.

Кучмай и Богданец тоже это почувствовали. На их лицах застыло выражение растерянности. Наконец, положив руку на плечо Петухова, Кучмай сказал:

– Петюня, може мы в бытовку перебазируемся?

– Да! – поддержал его Богданец. – Там и музон е! Та ещё ентот…, как его мать?… Во! Вертилятор!

– Вентилятор, во-первых. Хохол ты неграмотный. – Петухову явно не нравилось происходящее. – Во-вторых, я отсюда никуда не пойду! – закончил он.

– Тогда, мне остаётся только одно, – твёрдым голосом сказал Андрей и заметил, что на него все смотрят, оставив свои пьяные мысли на потом. – Мне остаётся – позвонить дежурному по части и таким образом прекратить вашу посиделку. Устраивает?

Кучмай и Богданец начали заворачивать остатки закуски в расстеленные на столе газеты. Петухов молча за всем этим наблюдал, сверля их взглядом. Когда на столе осталась только одна недопитая бутылка водки, стоявшая перед Петуховым, Кучмай сказал: