– Ты так думаешь? – обрадовался я, что тема ружья себя исчерпала.

– Ну конечно же! Люди тестируют друг друга, как бы… Ну короче, кто лох – кто не лох. А выглядит всё, как игра. А на самом деле большинство загадок нечестные.

– Слушай, а ведь действительно, половина загадок, которые мне известны – нечестные! Обалдеть! Никогда об этом не задумывался!

– А вы, часом, ничего такого не подумали… Ну, что я вдруг про ружьё спросил?

– Всё нормально, Андрей! Чай пить будешь?

При слове «чай», он заметно оживился. Как будто это было кодовое слово, переключающее его в другой режим восприятия.

– А? Да, конечно! Только я пью очень крепкий и очень сладкий чай.

– Чифиришь помаленьку? – спросил я, заговорщицки подмигнув.

– Да нет, какой там чифирь! Пристрастился я, конечно, к чаю не на шутку, но чифирить мне не понравилось.

Я тем временем поставил на плиту свой, как его называет жена, «бронебойный» чайник и распахнул полку, чтобы продемонстрировать коллекцию чая.

Каждый, кто знает толк в чае и держит в доме несколько любимых сортов этого напитка, обязательно хвалится своим богатством перед гостями. Вот и я, открыв обе створки полки, театрально отошёл в сторону и многозначительно повёл бровью.

– Ого! А я, честно говоря, думал, что вы только в этом разбираетесь, – он показал на бутылку вина.

– Эх, Андрюша, сухое красное вино пьют те, у кого нехватка ферментов, необходимых для пищеварения. Можно, конечно, и в аптеке это всё купить, в таблетках. Но ведь это… ерунда какая-то, таблетки все эти! Вино – другое дело! Есть целые народы, которые с детства его употребляют. Что же касается меня, то посмотри – за весь ужин я не выпил и трети бутыли. А вот чаю я выдую столько, что мы потом выстроимся в очередь около туалета.

Он улыбнулся моей шутке и извиняющимся тоном сказал:

– Да я тоже, в общем-то, пошутить хотел.

– Даже если бы ты сказал серьёзно, меня таким не подденешь! Я запросто обхожусь без спиртного, но сухое красное вино – это для меня половина желудочного сока! Про винолечение слышал?

– Нет! – он удивлённо поднял брови, – а что, и такое бывает?

– Ещё как бывает! Давай лучше чай выбирай, а то я тебе сейчас целую лекцию закачу про ферменты.

– Хорошо. А вы ей отвечать будете?

– Кому? – не понял я.

– Жене, она же вам написала. Вы сами сказали – почта пришла.

– А! Вот ты про что! После чая. Мы с тобой сначала почаёвничаем, а потом в комнату переместимся. Вот тогда я ей и отвечу.

– У вас же телефон есть, а вы с женой переписываетесь…

– Телефон? Есть, конечно!.. В комнате он… На столе… Просто он завален всякой фигнёй, вот его и не видно.

– Вы так странно говорите. Переместимся, вместо – пойдём. Фигня, вместо того, чтобы сказать – хлам.

– А что, хлам, по-твоему, не фигня? И если мы куда-то идём, разве мы не перемещаемся?

– Перемещаемся.

– Ну, вот! Ты чай-то выбрал?

– Да, только можно, я себе сам заварю?

– По-другому и быть не может! Валяй!

Я наблюдал за тем, как он заваривает чай. Это был целый ритуал, в принципе, похожий на мой. Видимо, все чаеманы ведут себя одинаково. Сам чай подсказывает нам, как должен выглядеть процесс. У всех, кто подвержен какому-нибудь пристрастию, со временем вырабатывается привычный ритм, нарушать который нельзя. Однажды я своим вторжением нарушил процесс распития дешёвой водки группой студентов, где бы вы думали? В туалете! Когда я выходил, прозвучало слово, которое я запомнил на всю жизнь: «Кайфолом»! Представляете, меня назвали «кайфоломом» всего лишь за то, что я зашёл помочиться в специально отведённое для этого место! Со временем, мне это слово стало нравиться. Несмотря на своё явно сленговое происхождение, оно очень правильно отражало состояние души человека, которому сломали кайф.

Наконец, Андрей заварил себе чай и жестом пригласил меня, чтобы я заварил себе.

Демонстрируя Андрею своё искусство заваривания чая, я краем глаза заметил, что он наблюдает за мной, как наблюдал бы ученик за действиями шамана.

– А всё-таки, почему вы переписываетесь со своей женой, вместо того, чтобы позвонить? Ведь телефон-то у вас есть, – вдруг спросил он.

– В коротком письме можно сказать куда больше, чем во время телефонного разговора типа: «Привет! Как дела?». Мне больше нравится писать письма, чем мычать в трубку.

– Я тоже не люблю говорить по телефону. Письмо – другое дело! Тут я с вами полностью согласен, – сказал Андрей, напомнив мне причину своего появления в моём доме.

– Андрюш, а куда ты хотел позвонить? – спросил я тоном человека, которого это вроде и не очень-то интересует. – Может, в «Комитет солдатских матерей»? Или в Министерство обороны? Ведь ситуация у тебя, как я понимаю, непростая, да?

Закончив заваривать чай, я повернулся к нему и, поигрывая чайной ложечкой, спросил его уже серьёзно: