Даша видела немногочисленные фотографии бабушки – неправдоподобно огромные глаза на крошечном, с кулачок, личике. Молодая дедушкина жена так и не смогла восстановить жизненные силы, после рождения дочери, Дашиной мамы, она все время болела и умерла, не дожив до тридцати пяти лет.

Фотографий было много – старых, с подписью знаменитых фотографов прошлого. В детстве Даша жадно слушала рассказы деда и навсегда запомнила их лица и судьбы. Они стали ее семьей. И этих людей, ее близких, свекровь посмела назвать придурками?!

Даша ринулась к двери в бывшую свою детскую. Вновь из глубины ее души поднялась неудержимая злоба. Она толкнула дверь, та оказалась запертой, тогда Даша с размаху бухнула в дверь ногой.

– Открывай! Открывай, ведьма старая!

«Что я говорю?! – промелькнуло в ее голове. – Разве так можно о Димкиной матери?»

За дверью молчали, тогда Даша стукнула еще раз, и еще, и с непонятным удовлетворением заметила, как по двери разбегаются трещины. Тут до нее дошло, что замков на двери никаких нету, просто она открывается наружу. Даша рванула ручку и влетела в комнату.

Свекровь сидела на кровати. Увидев Дашу, она вскинула голову и попыталась было что-то сказать, но передумала.

– Молчишь?! – Даша рассмеялась каким-то не своим смехом. – Язык твой ядовитый отсох?! Это правильно!

– Дарья, выйди немедленно! – приказал ей муж, оказывается, он тоже был здесь.

– Это с чего я должна выходить? – она подбоченилась и пошла на него. – С какой радости?

– Ты потом пожалеешь…

– Угу. Пожалела уже! – сообщила она. – В общем, так! Я, конечно, дура, но исправлюсь. Повторяю – вон из моего дома! Немедленно! Мы уж с моими придурками как-нибудь сами!..

– Прекрати! – Теперь муж тоже стоял перед ней, злой и взъерошенный, как попавшая под дождь птица. – Немедленно остановись! Ты прекрасно знаешь, что та квартира сдана на полгода и матери некуда идти! Даша, опомнись! Я тебя не узнаю!

«Я тоже», – подумала Даша.

Чтобы дать выход накопившейся злости, она схватила хрустальную вазу, стоявшую на серванте, и бросила ее об пол. Ваза разбилась на множество сверкающих кусков, свекровь ахнула. Даша прислушалась к себе – ей стало чуть легче. Тогда она деловито потерла руки и подошла к серванту.

У свекрови было полно хрусталя – когда-то давно она работала в школе, и на каждый праздник родители дарили ей вазы. Или салатницы. Или менажницы.

Бах! – на пол полетело большое блюдо для пирожных. Бах! – настала очередь вазочки для варенья. Менажница застряла в дверце серванта, Даша рванула ее, оцарапала руку.

– Ох! – это свекровь издала крик раненого зверя и рванулась к Даше. – Не надо, не бей!

Даша бросила менажницу и схватила вазу для цветов.

– «Лидии Васильевне в День учителя от шестого «Б», – прочитала она вслух.

Даша подняла вазу повыше, чтобы она уж наверняка разбилась. Свекровь смотрела на нее снизу вверх, и в глазах у нее было страдание. Подскочил муж и попытался вырвать у нее из рук дурацкую вазу. Не получилось, тогда он сильно сжал ее руку, так что у Даши слезы брызнули из глаз, и ваза выпала прямо в руки свекрови, подхватившей ее.

Муж схватил ее за плечи, сильно тряхнул, так что у Даши хрустнули косточки, и из-за обшлага рукава выпала камея. Злость прошла, в душе остались боль и обида. Даша вырвалась из железной хватки мужа и устремилась в прихожую. Она поняла, что не может здесь больше оставаться, рванула с вешалки то, что попалось ей под руку – это оказалась злосчастная кожаная куртка, – и сунула ноги в кроссовки.

Даша сбежала по лестнице, выбежала на улицу и только тогда опомнилась.

Что с ней творится?! Сколько она себя помнит – всегда она была сдержанной, рассудочной, осторожной. Она никогда не повышала голоса, никогда не совершала необдуманных поступков. Прежде чем что-то сказать или сделать, она долго раздумывала, взвешивала, прикидывала, к чему это может привести.

И часто случалось так, что, пока она обдумывала последствия своих слов или поступка, делать или говорить что-то было уже поздно и незачем.

И к чему же привело ее разумное, рассудочное поведение?

Только к тому, что на ней ездили все, кому не лень: от начальства и сослуживцев до мужа и свекрови!

Сегодня Даша саму себя не узнавала. Она говорила и совершала поступки, не задумываясь о последствиях – и это принесло ей удивительное чувство освобождения! Как будто она разорвала душный, сковывавший движения кокон и вырвалась на свободу, развернув яркие цветные крылья.

Даже то, что она сейчас ушла из дома…

Раньше она не могла такого даже вообразить!