Наконец собака остановилась перед дверью магазина.

Над дверью висела странная вывеска.

На этой вывеске непривычными старинными буквами, с применением правил дореволюционной орфографии, было выведено:

«Колониальные товары. Армистъ и сыновья».

Собака встала на задние лапы, нажала всем телом на дверь, внутри мелодично звякнул колокольчик, и дверь отворилась.

– Ты тут живешь? – догадалась Даша и на прощание погладила собаку, собираясь уйти.

Собака, однако, имела на нее другие планы. Боком придерживая дверь, чтобы не дать ей закрыться, она зубами мягко прихватила Дашу за рукав и потянула ее в лавку.

– Ты хочешь, чтобы я зашла? – спросила Даша. – Но мне туда не нужно, да и твоему хозяину это может не понравиться!

Но собака явно не собиралась сдаваться. Она сильно потянула за рукав, и Даша волей-неволей переступила через высокий порог и оказалась внутри.

Дверь за ней захлопнулась.

В лавке было полутемно, в первый момент Даша ничего не разглядела, но зато на нее разом обрушились сотни запахов.

Это были ароматы кофе и какао, запах тонкого дорогого табака и экзотических фруктов, горьковатый запах апельсиновой цедры, ванили, гвоздики и других пряностей, названия которых Даша не могла вспомнить, запах сандалового дерева и палисандра.

Глаза ее наконец привыкли к полутьме, и она увидела полки, заставленные коробками, ящиками и банками, бутылками с яркими наклейками и старинными жестянками.

И наконец, в глубине лавки она увидела пожилого человека в старомодной шелковой домашней куртке, с ярким шейным платком. Хозяин лавки (а это, несомненно, был он) сидел в черном кресле с высокой резной деревянной спинкой и резными подлокотниками, украшенными львиными головами.

Как уже было сказано, в лавке царил полумрак, и Даша не разглядела лица хозяина, увидела только его глаза, блестевшие в темноте, и крупные морщинистые руки, лежавшие на коленях.

Перед ним стоял низкий столик красного дерева, на нем горела единственная свеча в массивном серебряном подсвечнике и стояла раскрытая шахматная доска. Шахматы были, как и следовало ожидать, старинные: король – статуэтка в короне и пышной мантии, ферзь – королева в роскошном одеянии, слоны – в виде настоящих слонов, с погонщиками на спине, кони – фигурки лихих всадников. Даже пешки изображали пехотинцев с мечами и щитами. Белые фигуры были выточены из слоновой кости, черные – из темного стекла или из какого-то полупрозрачного темного камня.

Хозяин поднял голову и первым заметил собаку.

– А, это ты, Сапсан! – проговорил он неожиданно сильным, выразительным голосом. – Где ты пропадал?

Пес негромко взлаял, как будто ответил хозяину, и тот повернул голову к Даше. Казалось, он только теперь заметил ее.

– А у нас гостья! – проговорил он удивленно. – Здравствуйте, милая барышня! Проходите, будьте как дома! Сапсан о вас хорошо отзывается, а он неплохо разбирается в людях!

– Его кто-то привязал, – проговорила Даша раздраженно. – Мальчишки кидали в него камни. Не стоило вам отпускать его одного…

– Ну, знаете, мне не всегда удается его удержать! – старик улыбнулся одними уголками губ. – Но все же проходите, посидите со мной.

Он указал ей на второе кресло – не такое массивное, как его собственное, с круглой ажурной спинкой. Даша опустилась в него, взглянула на шахматную доску.

В детстве дед научил Дашу играть в шахматы, и сейчас она узнала позицию на доске. Это была хорошо известная партия: хозяин лавки играл белыми против черных, которые разыгрывали классическую староиндийскую защиту.

– Вам нужно пойти конем на Е6! – проговорила Даша неожиданно для самой себя.

– Вот как! – хозяин взглянул на нее с интересом. – А вы, оказывается, играете?

– Да нет, – Даша отчего-то смутилась. – То есть я играла немного в детстве, меня научил дедушка. Но уже очень давно не брала шахмат в руки…

Она отвернулась от доски, затем вновь взглянула на нее и увидела, что черные сделали очередной ход. Они выдвинули вперед белопольного слона, создав сильную угрозу на левом фланге.

– Вот как! – хозяин лавки потер пальцами переносицу, как будто ход противника поставил его в тупик. – Неожиданный ход… сильный и неожиданный… – Он поднял глаза от доски, улыбнулся Даше и проговорил: – Извините, я очень плохо исполняю обязанности хозяина. Дело в том, что эта партия чрезвычайно важна, от ее исхода зависят судьбы многих людей, и не только людей!

«Странный старик, – подумала Даша. – Играет сам с собой – от одиночества, конечно, но считает эту партию такой важной, словно на кону стоят судьбы мира… впрочем, в его возрасте такие чудачества вполне простительны».