Мы сидели в дальнем конце стола, как чужаки, люди никому не известные. Рядом с нами был совсем юный воин, вряд ли перешагнувший семнадцатилетний рубеж. Лицом он походил на Софутажа, видимо, сын или племянник. Наверняка это его первый поход, и он полон впечатлений и эмоций. Знакомое состояние.

…Пир, он и на Марсе пир, неизменны традиции и порядок. Сперва тосты, здравницы, поздравления, лесть и подхалимаж. Восславили графа, потом граф отблагодарил наместника и своих людей. Выпили за баронессу Этур – как-никак единственная дама, к тому же молодая и красивая.

Выпили за погибель врагов и особенно барона Хорнора. За будущую победу. За урожаи и прибыль скота. Ну и так далее. Разве что за каждую курицу не пили.

Впрочем, местное вино не сильно хмельное, водку здесь делать не умеют, а пять-шесть градусов пенного напитка здорового мужика с ног не свалят. Даже после десяти чарок.

За вином не забывали и о еде. После долгого марша и бурного дня ели с удвоенной силой, только челюсти успевали работать. Неблагозвучный шум заглушала игра специально приглашенных музыкантов. Эти играли на дудочках и свирелях, но звук выходил немногим лучше, чем у пощепков.

Когда тосты закончились, а первый голод утолен, граф перешел к делам насущным. За столом заговорили о предстоящем сражении и строили догадки, где именно оно произойдет. Что барон Хорнор выйдет на бой, никто не сомневался.

– Баронесса, – в голосе подвыпившего графа слышалась плохо скрытая насмешка, – вы проехали через земли Хорнора. Вы видели дружинников барона?

Мэонда Этур поставила на стол кубок, из которого только что пила, покосилась на Рамжевера.

– Пока ехали по владениям Хорнора, не видели, мэор. Но его люди напали на нас уже в ваших владениях.

– Да, я знаю. У меня плохая весть для вас. Ваш верный заступник мэор Бертаур сегодня умер. Его раны были слишком опасны, и знахарь не сумел спасти доблестного воина.

На лицо баронессы набежало облачко печали. Отважного юношу жаль. Он смотрел на нее влюбленными глазами и был верен, как пес. Несчастный мальчик…

– Это печально. К счастью, на дороге появился отряд мэора Темалла. Он перебил проклятых бандитов и спас нас.

– О храбрости мэора Темалла мы наслышаны. Правда, он не хочет больше воевать, видимо, вся храбрость осталась на дороге.

Взгляд графа ожег Артема. За столом послышались смешки. На поисковиков смотрели с неприязнью. И дело тут отнюдь не в их нежелании идти на войну. Просто четверка землян выделялась ростом, статью, шириной плеч. Воины графа не были хлюпиками, но на фоне «наймитов» все же проигрывали.

А еще прекрасные кони поисковиков вызывали не меньшую зависть. Таких тоже здесь не было. Вслух, конечно, такого никто не скажет. Но вот позлословить многие готовы. Тем более и граф к ним не благоволит.

Мивус поднял кубок, салютуя баронессе и показывая, что пьет в ее честь. Та кивнула, принимая знак, но сказала не то, что от нее ждал граф.

– Мэор Темалл и его спутники явили отвагу, как и пристало благородным людям. А кроме отваги показали воинское умение. И сопроводили меня сюда, что также говорит об их благородстве. Мне не в чем их упрекнуть, мэор граф.

Артем перехватил взгляд баронессы и подивился такому выступлению. Узна не боялась навлечь на себя гнев хозяина. Неужели только из чувства благодарности? Или из-за прошедшей ночи?

Вон и родственничек ее смотрит с удивлением. Не ждал такого поворота.

Граф продолжал улыбаться.

– Похвально. Это слова настоящей ценительницы мужчин! Вы хорошо разбираетесь в доблестях воинов, чувствуется большой опыт.

Слова прозвучали двусмысленно, баронесса уловила намек и опустила взгляд. Кое-кто насмешливо фыркнул, но тут же смолк под злым взглядом Рамжевера. Барон не мог допустить, чтобы над вдовой его брата насмехались. Перечить графу он не мог, однако пресечь попытки оскорблять родственницу был обязан.

– Мой брат погиб в сражении, как и подобает воину, а его жена, конечно, знает толк в доблестях и славе дворянина!

Мивус отыграл назад, не желая конфликтовать с собственным помощником.

– Это я и имел в виду, барон. Давайте поднимем кубки за павшего мэора Самердорона Рамжевера!

Знатт первым встал и до конца осушил кубок, а потом внимательно посмотрел, все ли поступили так же.

«Весело у них тут, – думал Артем, осушая кубок. – Борьба за близость к хозяину, за внимание, за почести и награды. Все как у нас. Так и должно быть, люди есть люди. Но ухо держать надо востро. Граф явно не в духе, и на Рамжевера и Этур смотрит недобро, несмотря на ласковые слова. Отчего?..»