Хотя сама я могла ускользнуть от преследователей без труда, невозможно было бы отрицать, что Танцовщица тоже принимала участие в схватке.

Едва не оглохнув от треска хлопушек, которые выплевывали из себя красно-золотые бумажные полоски, зажимая нос от запаха селитры, мы повернули в узкий переулок. Хотя давка здесь была еще больше из-за ограниченного пространства между стенами, никто за нами не гнался.

Я отошла в тень и повернулась к ней.

— Прими мою благодарность, незнакомец, — начала Танцовщица, но я поднесла палец к губам, призывая ее молчать.

Слева от меня находился ледник и дровяной сарай Рагиштури, а справа — склад Гильдии колесников. На крыше дровяного сарая находился один из малых приютов.

— Наверх! — скомандовала я и полезла по водосточной трубе.

Мне снова не нужно было оглядываться, чтобы проверить, следует ли она за мной.

Не медля ни секунды, Танцовщица залезла на крышу и побежала к стоящему на ней чуланчику. Я открыла плохо прилаженную дверь. Этот приют не запирался на замок. Внутри хранились приставные лестницы, тряпки, ведра — вещи тяжелые и ничего не стоящие. Их оставляли на крыше, чтобы проще было убираться или сбрасывать сверху грязь. Многие наши приюты располагались в таких же неприметных местах.

Разная утварь была разложена на четыре кучи. Я отдернула свернутый брезент, подняла кусок половицы и достала из тайника мешочек, в котором лежали иглы, нитки и кое-какие целительные средства. Кроме того, в тайнике стоял глиняный кувшин с водой. Здесь пахло старой краской и сгнившей парусиной, зато было тихо и никто нас не видел.

Танцовщица вошла в чулан на крыше следом за мной. Вдвоем здесь было уже тесно. За очень редким исключением все наши приюты были очень-очень маленькими. Рассчитанными на то, чтобы одна представительница ордена Клинков отсиделась до прихода помощи.

Я только что выдала иностранке местоположение одного приюта… и намекнула на существование остальных!

Решив, что займусь этим потом, я ощупала свое лицо. Несмотря на прыжки и бег, маска не сползла. Кровь стучала у меня в ушах; я поняла, что вся дрожу. Я набрала в грудь воздуха и попыталась расслабиться.

— Северянка, ты едва не поплатилась жизнью, — сказала я.

— Еще раз прими мою благодарность. — Я услышала, как она прерывисто дышит. — Я повела себя недостойно.

Танцовщица никогда не рассказывала о своих соплеменниках, но я знала, что пардайны живут в высокогорных лесах. Их осталось очень мало. Я вспомнила, какой Калимпура показалась мне, когда я впервые попала сюда — а ведь тогда даже праздника не было!

— Ты в жизни не видела столько народу в одном месте.

Я еще не готова была раскрыться. Сначала надо было понять, что она здесь делает. Вряд ли богиня Лилия прислала ее из-за моря только ради того, чтобы помучить меня. Значит, дело в чем-то другом.

Танцовщица вздохнула:

— Я никогда не видела столько народу, даже если сложить все дни моей жизни… Прошу, скажи, кто ты?

«Думай, как Клинок, — велела я себе, — а не как ее бывшая ученица».

— Здесь мой город. Отвечай первая. Кто ты и зачем приехала сюда?

— Я… кое-что ищу. — Она внимательно посмотрела мне в глаза. — Бесценный изумруд, украденный несколько лет назад в Медных Холмах.

Меня!

По спине у меня пробежал холодок, несмотря на то что глаза и уши покраснели. Для чего я им понадобилась? Порабощенная, просидевшая много лет взаперти девочка, которую выпустили из темницы и научили убивать! Они сломали мне жизнь, а потом использовали меня… Зачем нужно звать меня назад?

Изнутри снова поднялся гнев — как желчь.

— Здесь ты ничего не найдешь! — закричала я на селю.

Сама не помню, как выхватила нож. Танцовщица нанесла мне удар ногой — такой сильный, что я вылетела из нашего ненадежного убежища.

У меня болела спина, дрожали ноги; открылась недавно затянувшаяся рана в предплечье. Выскочив на крышу, Танцовщица оказалась в слабой позиции. Я швырнула ее на живот, села на нее верхом и потянулась руками к ее горлу.

Она извернулась, сбросила меня и впилась когтями мне в бедро. Я лягнула ее, отскочила назад, встала на ноги и пошла на нее, держа нож в вытянутой руке. Теперь она подумает, прежде чем снова бросаться на меня.

Какое-то время мы кружили по крыше, тяжело дыша. Ни одна из нас не пыталась поразить глаза или горло другой. Значит, какие-то правила существовали и здесь. По крайней мере, до тех пор, пока кто-то из нас их не нарушит. Я не дам ей убить меня и не позволю увезти в Медные Холмы.

Одну наставницу я уже лишила жизни.

Танцовщица молниеносно развернулась, но я хорошо помнила этот прием. Танцовщица не учила меня нападать, зато научила защищаться, и я не забыла ее уроки. Выставив вперед плечо, я бросилась на нее, метя в грудь. В последний миг рука у меня дрогнула, и лезвие вонзилось в ее бедро.