— Ладно, пусть ты занимаешься не совсем тем, чем бы тебе хотелось заниматься.

— Ты хоть представляешь, насколько отупляющей оказалась эта работа с доверительным управлением?

— Наверное, не более отупляющая, чем работа брокера на бирже. Тем не менее… ты сам ее выбрал… Ты сам решил жениться на Бет, завести детей, жить в Нью-Кройдоне…

— Знаю я, знаю…

— Но ведь ты сделал неплохойвыбор. Черт, да у тебя все есть…

— Кроме стимула… на всех фронтах.

— И что ты собираешься сделать? Провести ближайшие тридцать лет, думая, что настоящая жизнь где-то в другом месте?

— Я не знаю…

— Потому что вот что я тебя скажу, дружок… Жизнь — она здесь. И если ты начинаешь ненавидеть то, чем ты стал, ты теряешь все. И можешь мне поверить: стоит тебе все потерять, как тут же захочется все вернуть. Так всегда бывает.

Я отпил еще глоток пива, затем спросил:

— Ты вот что скажи: Бет уже решила, что ей не следует возвращаться?

— С двумя ребятишками, никакой собственной карьеры — вряд ли она рискнет разрушить ваш брак. Поверь мне, она вовсе не помешана на самоуничтожении.

Именно поэтому она трахает Гари? — хотелось мне крикнуть. А еще мне ужасно хотелось спросить Билла — не слышал ли он каких-нибудь сплетен о любовных похождениях моей жены? Но я воздержался от вопросов на эту тему. Не хотел вызывать подозрений или показаться параноиком. И если честно, я боялся услышать правду.

Вместо этого я допил остатки пива и просто сказал:

— Я попробую с ней поговорить.

— Попробуй сначала поговорить сам с собой, раз уж ты решил этим занялся.

Я воздел глаза к небесам.

— Спасибо тебе, Опра, — сказал я.

— Ладно, кончим на этом, — сказал Билл. — Давай двигай домой.

До Нью-Кройдона мы добрались в сумерках. Я провел яхту в бухту, не прибегая ни к какой хитроумной аппаратуре Билла.

— Просто здорово, — сказал Билл, когда мы причалили. — Сказывается старая закалка Боудена? — Он знал, что в колледже я три года был членом команды яхмсменов.

— Это не забывается.

— Тебе нужно купить себе лодку. Всегда есть повод убежать. Да и мальчики будут в восторге, когда подрастут.

— У меня и так лишней работы хватает.

— Ну, можешь брать мою, когда захочешь…

— Ты это серьезно?

— Да нет, просто глупости говорю.

— Я могу поймать тебя на слове.

— Только не пытайся вместе с ней сбежать, ладно?

Билл отвез меня домой. Света в окнах не было. Я взглянул на часы. Семь вечера. Беспокоиться еще рано. Пока.

— Держись, — сказал Билл, протягивая руку. — И ради бога, взбодрись.

Как странно входить в молчаливый, пустой дом. Я бы порадовался возможности отдохнуть от домашнего шума, если бы не заметил мигающий огонек автоответчика. Я нажал на кнопку.

— Бен, это я. Я решила остаться здесь на несколько дней вместе с детьми. Думается, нам обоим будет полезно провести какое-то время врозь, и я буду очень признательна, если ты не станешь пытаться связаться со мной, пока я живу у Люси. Хочу также сказать, что в ближайшие дни я собираюсь проконсультироваться с юристом. Очевидно, тебе следует сделать то же самое.

Клик. Я медленно опустился на диван и закрыл глаза. Хочу также сказать, что в ближайшие дни я собираюсь проконсультироваться с юристом.Так официально. Так отстраненно. Так холодно. На этот раз она действительно решилась. И это испугало меня до холодного пота.

Я взял телефон и нажал кнопку быстрого набора номера моей свояченицы.

— Бен, она не хочет…

— Я должен с ней поговорить.

— Я сказала, она не…

— Передай ей чертову трубку…

Клик. Я нажал на кнопку повторного набора. Теперь трубку снял Фил, мой малоразговорчивый свояк, бухгалтер:

— Неподходящий момент, Бен.

— Фил, ты не понимаешь…

— Нет, я все понимаю…

— Нет, ничего ты не понимаешь, твою мать…

— Мне думается, что вполне можно обойтись и без мата, Бен.

— Я теряю свою семью, Фил.

— Да, так говорит Бет. Скверные дела, верно?

— Скверные? Скверные?Это все, что может выдать твой мозговой арифмометр?