Я ни на секунду не поверил, что ее разрыв с ним окончательный. Просто таким способом Бет давала волю эмоциям и использовала чувство вины в качестве стратегического оружия. Но я был доволен, что она решила сделать такой мелодраматический жест — вернула ключи. Это означало, что теперь она не сможет опять неожиданно появиться в доме.

Я вложил ключи и записку в конверт и тщательно заклеил клапан. Затем взял папку со свидетельством о рождении Гари, сунул ее под рубашку, выключил везде свет, быстро спустился вниз и вернул конверт на его старое место у двери (на случай, если Бет вздумает приехать как-нибудь вечерком и заглянет в почтовую щель, чтобы убедиться, что конверт все еще на месте).

Я всегда нервничал, выходя из дома Гари, тем более что сейчас мне нужно было выйти при дневном свете. Я решил применить отвлекающую тактику, на случай, если кто-то в данный момент смотрит в окно. Я круто свернул налево, немного пробежался вверх по дороге, спрятав руки в карманы штанов, чтобы не видны были хирургические перчатки. Пробежав с четверть мили по Конститьюшн-Кресент, я оглянулся и увидел бегущего мне навстречу Чака Бейли.

— Эй, Зорро, как поживаешь… — Он не закончил предложение — не хватило дыхания. Лицо раскраснелось, дыхание с хрипом вырывалось из груди, глаза закатились. Он чуть сознание не потерял, даже ухватился за мое плечо, чтобы не упасть. Я хотел было поддержать его за руку, но вовремя вспомнил про резиновые перчатки и решил не изображать из себя доброго самаритянина.

— Ты в порядке, Чак?

— Черт, нет.

— Хочешь, я вызову…

— Мне врач без надобности. Подожди секунду…

Его пальцы впились в мое плечо. Пока он пытался перевести дыхание, я упорно тер правой рукой о бедро, норовя стянуть перчатку. Без малейшего успеха.

— Теперь порядок, — наконец сказал он.

— Уверен?

— Думаю, что так. Черт…

— Тебе стоит провериться у врача, Чак…

— Только что проверялся. Все нормально. Просто… — Он на мгновение отвернулся и скрипнул зубами. — Эти козлы. Гребаные козлы.

— В чем дело?

— Уволили, вот в чем.

— Тебя?

— Угу.

— Не может быть.

— Вчера узнал. Прямо перед уходом с работы. Пригласили в офис председателя. Этот гребаный заказ, который у меня сорвался. Да еще три месяца назад один клиент ушел. «Нам это все не по душе», — сказал председатель. И через минуту все было кончено. Двадцать три года на одном месте. Всегда приносил барыш, за исключением этого года. И они со мной кончают за шестьдесят секунд. Более того, когда я, получив эти новости, потащился в свой офис, один из горилл-охранников уже держал мое пальто и кейс и сказал: «Простите, сэр, офис опечатан». Чуть голову ему не откусил.

— Господи, — сказал я. — Они хоть выходное пособие дали?

— Полную зарплату за полгода.

— Хоть что-то.

— Ерунда, если учесть, что Эмили учится в Университете Смита, а Джефф — в Боудене. С тем, что мне удалось отложить, я смогу протянуть самое большее два года. А потом…

— Ты что-нибудь найдешь.

— Мне пятьдесят три. Ничего я не найду.

— Консультантом?

Хриплый смех.

— Это еще один способ подтвердить, что ты кончился, мертв. Скажи кому-нибудь, что ты работаешь консультантом, — тебя тут же спишут, как последнего лузера.

— Черт, Чак, мне, правда…

— Да ладно. Меня от сочувствия коробит. Ты тоже безработный?

— Я? Нет, просто взял отгул. Проснулся сегодня утром, решил: а пошло оно все куда подальше!

— Ты эту роскошь можешь себе позволить, потому что партнер. Мне же так и не удалось перешагнуть через исполнительного вице-президента. Выпить не хочешь? Решил провести день налаживая тесное знакомство с мистером Джонни Уокером.

— Хорошая мысль. Но, может, немного позже…

— Что у тебя такое с рукой? — перебил меня Чак, наблюдая за движениями вверх-вниз моей руки в кармане.

Я немедленно прекратил попытки снять перчатку.

— Чешется.

— Что-нибудь интересное?

— Раздражение.

— Ерунда. Передумаешь насчет выпить — дай мне знать. Я никуда не собираюсь.

— Ты полегче с выпивкой.

— Зачем? Инфаркт решит все мои проблемы.

И прежде чем я выступил с очередным идиотским утешением, он побежал домой.

Когда он отбежал подальше, я быстро вытащил руки из карманов, содрал перчатки и сунул их назад в карманы. Шел домой и думал: все так хрупко, верно? Все можно отнять у человека в одно мгновение. И большую часть жизни мы проводим в страхе, что это мгновение рядом.

Придя домой, я вздохнул с облегчением. Обрадовался, что документы, которые я прятал под рубашкой, не пропитались потом. Что на автоответчике нет никаких записей. После душа снова надел на себя одежду в стиле Гари, взял его свидетельство о рождении и пошел к шоссе.