Я натянул кепку так, что она почти закрыла нос. Перейдя через дорогу, я подошел к машине Гари (стоявшей на подъездной дорожке), открыл ее и сел. Салон «эм-джи» напоминал о стихийном бедствии. В водительском сиденье была прорезана большая дыра. Пустые банки из-под кока-колы и «Будвайзера» валялись на полу между пакетами из «Макдоналдса» и несколькими старыми номерами «Нью-Йорк таймс». Но я с облегчением обнаружил, что все необходимые документы находились в бардачке. И Гари, хоть и был неряхой, содержал свою машину, которой был всего год, в идеальном состоянии в смысле всего, что находилось под капотом. Мотор завелся с первого поворота и ласково заурчал.

Я включил заднюю скорость, нажал на педаль газа и резко тронулся с места. Большая ошибка. Внезапно за спиной раздались визг тормозов и громкий сигнал клаксона. У меня чуть сердце из груди не выскочило. Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел джип, резко затормозивший в нескольких дюймах от моего заднего бампера. Водитель наполовину высунулся из окошка и крикнул:

— Смотри, куда едешь, жопа с ручкой!

Я не стал оборачиваться. Низко склонил голову, опустил стекло и сделал извиняющийся жест рукой.

Следующие несколько секунд были ужасны. Мне оставалось ждать, не окажется ли этот водитель любителем выяснять отношения, который выскочит из машины, подойдет и попытается несколько видоизменить мою физиономию. Но он включил передачу и уехал вниз по дороге.

Я судорожно вцепился в руль. Мысленно прочел благодарственную молитву. Это было скверно. На самой грани. Теперь спокойнее. Спокойнее.Только не вляпайся еще раз.

Я посмотрел в зеркало заднего вида трижды, прежде чем нажать на газ. Я не поехал в сторону вокзала, а на малой скорости двинулся небольшими переулками, избегая главных магистралей Нью-Кройдона. Добравшись наконец до шоссе I-95, я ехал, не превышая скорость, пока не подъехал к той парковке, которую приметил в Стамфорде раньше.

Въехав туда, я постарался не встречаться взглядом со служащим, протянувшим мне въездной талон. Я сунул его под противосолнечный козырек и нашел свободное место на третье уровне. Вниз я спустился по лестнице и вышел через боковую дверь.

Я быстро и нервно добрался по очень темным улицам до центрального пассажа Стамфорда и сразу же пошел в кино. Просмотрев расписание, я купил билет на фильм, до начала которого осталось меньше всего времени. Но пятнадцать минут мне все равно надо было убить, поэтому я пошел к телефону-автомату и позвонил в Дарьен. Трубку сняла Бет.

— А… это ты, — сказала она. Тон был ледяным. Я постарался говорить жизнерадостно, что было нелегко.

— Чем сегодня занимались? — спросил я.

— Разным. Откуда ты звонишь?

— Стамфорд. Из пассажа. Сегодня рано встал. Вот в кино решил сходить. Не хочешь присоединиться?

— Бен…

— Оставь детей с Люси и Филом. Тебе сюда не больше десяти минут добираться…

— Бен, я же сказала тебе…

— Я просто подумал, а вдруг…

— Нет.

— Но…

— Я сказала нет.Я не хочу тебя видеть. Я ничегоне хочу обсуждать. Во всяком случае, не сейчас.

Долгое молчание.

— Могу я, по крайней мере, поговорить с Адамом? — спросил я.

— Подожди, — сказала она и положила трубку на стол.

Я слышал, как она несколько раз позвала Адама по имени, затем услышал его возбужденный крик: «Папа, папа, папа!» Он мчался к трубке. Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы.

— Папа, почему ты не здесь? — спросил он.

— Потому что мне нужно ходить на работу, пока ты, Джош и мама отдыхаете у тети Люси и дяди Фила. Развлекаешься?

— Так себе. Только мне не нравится Эдди.

Он говорил о своем пятилетнем кузене — толстом маленьком поганце, об истериках которого ходили легенды. Я не выносил маленького урода и радовался, что мой сын разбирается в людях.

— Ты себя хорошо ведешь, мама довольна?

— Я хороший. Но я хочу домой, папа. Я хочу к тебе.

— Я тоже хочу тебя видеть, но…

Я закусил губу. И попытался продолжить.

— …я приеду через пару дней. Договорились?

— И мы пойдем в «Макдоналдс»?

— Ага, мы пойдем в «Макдоналдс».

Я внезапно услышал голос Бет:

— Адам, «Аристокошки» начинается.

— Я буду смотреть «Аристокошки»! — радостно сообщил мне Адам. — Я тебя обнимаю, папа.

— Я тоже тебя обнимаю, Адам, — прошептал я, с трудом выговаривая слова.