Взгляд его затуманился, и ее тело откликнулось на это самым неуместным образом.

— Считай это моей особенностью. Я не могу сопротивляться твоему запаху. Тебе нужен был секс, я тебе его дал.

— Но ты не довел начатое до конца. — Жесткий выпад, но он лишь слегка нахмурился.

— Вероятно, это как-то связанно с особенностями твоего организма. Я могу провести кое-какие тесты… попытаться снова…

— Нет! — Интересно, почувствовал ли он ее запах, если учесть, что последний раз дезодорантом она пользовалась давным-давно. Она знала, почему не кончает, но вовсе не собиралась делиться с ним своими соображениями. — Просто ответь на вопрос: что ты собираешься со мной делать?

Он наконец взглянул на свой пейджер, потом на нее.

— Кое-кто из моих коллег хочет увезти тебя в укромное местечко и пытать, пока не заговоришь. — Он произнес это спокойным и абсолютно обыденным тоном, напугав ее этим больше, чем смыслом произнесенного. — Но я бы предпочел, чтобы они этого не делали. Мне было очень непросто спасти тебя.

Тай отпихнула от себя сандвич с загадочными яйцами, зная, что все равно не сможет их съесть.

— Да, если меня убьют после того, как ты залатал, будет досадно.

— Тогда расскажи мне хоть что-нибудь, убийца.

— И что тогда? Ты проводишь меня в ритме вальса до двери?

— Я сделаю так, что никто не сможет причинить тебе вред.

— Если ты думаешь, что я расскажу тебе что-то об эгисах, то ошибаешься. — Она взглянула на свои руки. — Где мое кольцо?

— Считай, что ты оплатила им счет за лечение.

— Ты… подонок, — пробормотала она. — Это кольцо дорого мне.

До того как стать одним из эгисов, каждый Хранитель выбирает себе какую-то драгоценность — кольцо, часы, ожерелье, какую-то личную вещь, которая впитывает в себя магию, а кольцо Тай к тому же принадлежало ее матери.

— Многое из того, что было мне дорого, отняли эгисы.

Великолепно. Просто великолепно. Если враги прознают о том, насколько сильной магией обладало ее кольцо, и о том, какие способности дает тому, кто его надевает, демоны найдут способ нейтрализовать силу эгисов.

Тайла сжала кулаки, проклиная про себя заклятие против насилия.

— Я ничего тебе не скажу.

— Расскажи мне о своих родителях.

Она моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы разговора.

— Зачем?

— Если не хочешь рассказывать об эгисах, расскажи что-нибудь о себе. Это ведь никак тебе не навредит?

Она была уверена, что это ловушка, но на первый взгляд ничего предосудительного в разговоре о людях, которых нет уже в живых, вроде бы не было.

— Я не знала своего отца. А моя мать умерла, когда мне было шестнадцать.

— Ты видела когда-нибудь отца? Может быть, на фотографии?

— Какого черта ты задаешь такие вопросы? Это не твое собачье дело, но нет, не видела. Моя мать никогда не называла даже его имени.

Тайла сомневалась, знала ли имя этого парня ее мать. Тай родилась с врожденным пристрастием к героину, так что вполне возможно, что ее отец был одним из тех неудачников, которые трахались с ее матерью, когда та была под кайфом.

Хеллбой выглядел задумчивым, как если бы что-то в ее словах было завораживающим. Должно быть, он только и знает, что латает демонов и людей, и больше ничего.

— Как умерла твоя мать?

Воспоминания, с которыми она боролась много лет, вновь нахлынули на нее. В этом случае бороться с яростью было бесполезно. Напоминание о причине ненависти к этому мужчине.

— Ее убили. Ее убил демон.

Нэнси Аллен вовсе не хотела лишать жизни человека, стоявшего на пересечении тенистой дорожки и темной аллеи, даже если он заслужил такую нелепую смерть. Его дорогое длинное непромокаемое пальто, широкие брюки и выходные туфли — все это, казалось, кричало: «Ограбь меня, избей меня и вырежи мою печень».

И вот теперь она вынуждена его убить. Консул вампиров очень строго регламентировал убийство людей, и хотя эти правила разрешали ей убивать по человеку в месяц, она не занималась этим довольно давно.

Возможно, ее нежелание отнимать жизни связано с тем, что она выучилась на медсестру до того, как стала вампиром? Или, может, все дело в том, что она редко достигала высшего удовольствия, какое остальные испытывали в момент смерти жертвы.

Она просто давно не пила кровь людей с пагубными пристрастиями, если не считать сладкоежек.

Даже когда она убивала, ее жертвами становились те, кто унижал женщин и растлевал детей, те, кто заслуживал смерти. Теперь именно это доставляло ей истинное удовольствие.