Он посмотрел на нее так, будто раздевал взглядом.

— Я до сих пор чувствую твое возбуждение. — Его пальцы на ее запястье сжались крепче, и она сама ощутила, как с каждым его словом все быстрее пульсирует жилка под его рукой.

Она тоже это чувствовала, чувствовала, как напряглись соски, чувствовала сладкую истому в промежности, чувствовала, как увлажнилась ее киска.

— Интересно, — промурлыкал Эйдолон, — каково на вкус твое желание.

Боже правый! Как он влияет на нее… это пугает. И дело даже не в том, что этот мужчина ее враг, а в том, что никакой похоти не могло быть вообще. Но она была. Секс всегда был для нее оружием, инструментом, единственной валютой, которая не подвержена девальвации. А секс с мужчиной вообще никогда не был для нее развлечением. Сколько она ни пробовала, каждый раз все заканчивалось ничем. Она имитировала оргазм, так же как некоторые имитируют смех, услышав неудачную шутку.

— Хватит меня лапать, — произнесла она едва слышно. — Иначе получишь оплеуху. — Пустая угроза, учитывая заклятие, но от угрозы ей стало немного легче.

Наконец он отпустил ее и отошел на шаг от койки. Свободные штаны его оттопырились спереди. Она отвернулась и потянулась к вязкам на лодыжках, но доктор покачал головой.

— Оставь их. Твои руки свободны, и теперь ты можешь поесть. Но тебе нельзя ходить по больнице.

— Ладно, парень из ада, — сказала Тайла. — А что мне делать, если я захочу в туалет?

— Тебе поможет медсестра. — В его низком голосе ей послышалась насмешка. — Но если ты хочешь, то и я могу поучаствовать.

— Нет уж, спасибо. — Она провела рукой по растрепанным волосам и бросила голодный взгляд на еду, которую принесла медсестра. — Так мне дадут наконец поесть?

Эйдолон передал ей поднос, но, несмотря на заурчавший в предвкушении живот, она колебалась, глядя на сандвич с салатом и яйцом.

— А чьи конкретно эти яйца.

— Да чьи угодно: русалка, гарпия, костяной демон.

Кажется, он пудрит ей мозги, но она все равно не могла есть, пока не задаст вопрос, который мучил ее с того момента, как она открыла глаза.

— Э-э-э, а где именно я нахожусь? И что вы сделаете со мной?

— Ты в Центральном подземном госпитале. Как ты уже, наверное, догадалась, мы лечим в основном не людей. Наше местоположение останется для тебя тайной, так что об этом можешь больше не спрашивать.

— ЦПГ? Ну и название, как «центральный паралич»! Просто замечательно. — Доктор Бука одарил ее недобрым взглядом и она вздохнула. — Как я попала сюда?

— У нас свои собственные машины «скорой помощи».

— Ну конечно. — Как бы она желала вспомнить хоть что-то из своего путешествия сюда, но вместо воспоминаний в ее сознании зияла большая черная дыра. — А что там с круэнтусом? Он умер?

— Мы отпустим его сегодня вечером.

Ярость сверкнула в ее глазах.

— Он убил мою подругу.

— Ваши коллеги убили много кого из нашей братии, — бросил он.

Она сжала зубы и заставила себя взять под контроль эмоции. По правде говоря, она никогда не считала Джанет подругой. Много лет назад она научилась не привязываться к людям, которые каждый день рискуют своей жизнью, но если он хочет поговорить о потере, то она может побеседовать с ним с глазу на глаз. Но прямо сейчас ей нужно играть в эту игру с умом. Она надеялась, что Хранители уже нашли тело Джанет. При одной мысли о воинах-эгисах ее стало мутить.

— Так где же ты научился всему этому? Я думала, большинство из вас не станут заниматься такими вещами, как анатомия.

Его пейджер запищал, но он не обратил на него внимания.

— Обыкновенная медицинская школа. Я врач с гарвардским дипломом. Ничего особенного.

Он коснулся пальцами эмблемы на кармане рубашки, как будто бы подкрепляя свои слова. По крайней мере это и вправду медицинская эмблема. Племенной витиеватый символ: зловещего вида жезл в кольце двух переплетенных змей. Казалось, змеи готовы были на смертельный бросок. Были здесь и крылья летучей мыши — видимо, родовой знак, повторяющий тот, который был у него на плече. Она нахмурилась, потому что уже видела этот… Его кулон. Линии его подвески точь-в-точь повторяли символ на медицинской форме.

— Это такой усовершенствованный кадуцей [2] , — ответил он, после чего она отвела взгляд, потому что тут же ее ожгли воспоминания о его ласках, когда он был с ней. — Это придумал мой младший брат. Мы ведь не могли просто взять и использовать человеческий символ.

— Не понимаю, что демоны делают в медицинских школах. Тебе что не нужно было учиться в колледже или доказывать, что ты человек?

— Не каждый, кто похож на человека, им является, Тайла. А друзья наверху могут обо всем договориться, включая вопрос об обучении демона в медицинской школе, даже если тот не вырос в обществе людей.

Мысль о том, что демоны могут не только причинять друг другу зло, но и делать что-то сообща, поразила ее. Так что она почти забыла, что он не ответил на второй ее вопрос. Почти забыла.

— А что насчет меня? Я все еще привязана к своей кровати и используюсь в качестве твоей сексуальной игрушки.

— Позволю себе заметить, что это ты умоляла меня заняться с тобой любовью.

Это упоминание было явно лишним.

— И что из этого? Ты что, не мог сопротивляться раненой, слабой женщине, которую одолели сексуальные желания?