Крис сделал в воде стремительный рывок, проплыл четыре круга фристайлом, чтобы согреться. Плавание всегда способствовало размышлениям — чем еще заниматься на пятидесятиметровке, как не думать? Проплывая круг за кругом, он вспоминал периодическую таблицу, терминологию теста на проверку академических способностей и даже репетировал речь, которую произнесет перед Эмили, чтобы она с ним переспала. Б'oльшую часть времени он плыл лениво, не сбиваясь. Но при мысли о смерти — и Эмили — его руки заработали быстрее, а ноги забили по воде, словно он пытался обогнать собственные мысли.

Проплыв двести метров, он с бешено колотящимся сердцем выскочил из бассейна. Снял очки и шапочку, вытер полотенцем волосы и присел на одну из скамеек, стоявших вдоль бассейна. К нему подошел улыбающийся тренер.

— Прибереги рекорды для соревнований, Харт, — сказал он. — Это всего лишь тренировка. Не убивай себя.

«Не убивай себя».

Он не мог позволить Эмили совершить это — все просто. Может быть, он действует исключительно из эгоистических соображений, но однажды Эмили будет ему благодарна за то, что он спас ей жизнь.

Что бы ее ни тревожило — в чем, черт побери, она не может ему признаться? — абсолютно все можно решить. Особенно если он будет рядом, чтобы помочь ей.

Его осенило. Вот он выход! Эм хотела, чтобы он ее понял и хранил молчание. Если он подыграет, у него появится шанс ее отговорить. Даже в самую последнюю минуту. Он сделает вид, что эта безумная идея с самоубийством вполне приемлема, а потом, как белый рыцарь, появится и спасет Эмили от себя самой. Никто и никогда не должен узнать, что могло произойти. И тогда он не нарушит данное ей обещание никому не рассказывать об этом ужасном плане. Цель оправдывает средства.

Крис и мысли не допускал, что у него может ничего не получиться.

Услышав свисток тренера, он встал, чувствуя себя намного лучше, и бросился в бассейн, чтобы еще раз преодолеть двухсотметровую дистанцию.

Эмили ждала его после тренировки. Она тоже задерживалась в школе и обычно сидела за мольбертом в классе рисования и заканчивала рисовать как раз вовремя, чтобы встретить Криса после тренировки, потом он отвозил ее домой. Она ждала его на стуле у фонтана возле раздевалки для мальчиков, ее руки едва слышно пахли скипидаром, а куртка валялась у ног, похожая на комнатную собачку.

— Привет! — крикнул Крис, направляясь к Эмили. На его плече болталась большая спортивная сумка.

Он нагнулся и поцеловал ее в щеку. Она вдохнула его запах, эту удивительную смесь мыла «Сейфгард», хлорки и моющего средства. На его коротких бачках все еще блестели капли воды после душа. Он стоял так близко, что она высунула язык и поймала капельку. Эмили закрыла глаза, чтобы эта картинка навсегда врезалась в память и она могла забрать ее с собой.

Она шла рядом с Крисом к стоянке, где стояли машины учащихся.

— Я тут думал, — начал Крис, — о том, что ты сказала в субботу.

Эмили кивнула, не поднимая глаз.

— Я хочу, чтобы ты знала — официально заявляю, — меньше всего на свете я хочу, чтобы это произошло, — продолжал Крис. — Я сделаю все, чтобы ты передумала. — Он глубоко вздохнул и пожал ее руку. — Но если… все-таки… до этого дойдет, я бы хотел находиться рядом с тобой.

Когда он произнес эти слова, Эмили поняла, что, вероятно, еще не все потеряно, если подсознательно она так ждала его ответа.

— Я не возражаю, — сказала она.

Крис развернул искусную, не гнушающуюся ничем кампанию, чтобы показать Эмили, чего она может лишиться. Он водил ее в рестораны, где ужин стоил целую сотню, и возил на пристань любоваться закатом солнца, медленно исчезающим в Атлантическом океане. Он нашел старые записки, которые они передавали друг другу в консервной банке по веревке, протянутой между двумя домами, — устройство сработало ровно три раза, пока банка навсегда не застряла в соснах, растущих между их домами. Он дал ей прочесть груду требований для поступления в колледж, как будто ее мнение было решающим для принятия решения. Он занимался с ней любовью, предлагая свое тело одновременно и нежно, и напористо, не зная, как лучше донести до нее частичку своей души, чтобы она смогла залатать свою.

А Эмили страдала. И точнее Крис сказать не мог: она выдерживала все, что он воздвигал у нее на пути, но как-то отстраненно, как будто смотрела с высоты и уже давно для себя все решила.

К удивлению Криса, Эмили не отступала ни на йоту. Он пытался представить, в чем могла заключаться ее проблема, со всей стойкостью и стратегической дальновидностью полководца, решившего возглавить вторжение. Она продолжала молчать, а ему снились кошмары: Эмили стала наркоманкой, она стала лесбиянкой, Эмили списывала во время экзаменов — из-за всего этого он не стал любить ее меньше.