— А что ты предлагаешь?

— Можно отравиться угарным газом, — улыбнулась она. — Но тогда придется воспользоваться твоим джипом. А резать вены кажется… слишком банальным.

— Я считаю, что вообще убивать себя — банально, — добавил Крис.

— Будет больно, — смиренно продолжала Эмили. — Я просто хочу, чтобы все раз — и закончилось.

Крис посмотрел на Эмили. «Пока ты не передумала, — подумал Крис, — или за тебя этого не сделал я».

— Я думала о пистолете, — призналась она.

— Ты же ненавидишь оружие! — удивился Крис.

— А какая разница?

— И где ты возьмешь пистолет? — продолжал интересоваться Крис.

Эмили подняла глаза.

— Наверное, у тебя, — предположила она.

Брови Криса поползли вверх.

— Нет. Категорически.

— Крис, пожалуйста! — взмолилась она. — Ты просто дай мне ключ от сейфа. И скажи, где взять патроны.

— Ты же не станешь стрелять в себя из охотничьего ружья! — пробормотал Крис.

— Я имела в виду что-то маленькое. Кольт, например.

Она увидела, как он воздвиг стену, и похолодела. Крис и раньше встречал этот взгляд — в широко распахнутых глазах смирение загнанного в угол, как у оленихи за секунду до того, как он в нее выстрелил. И он понял, что перед ним сейчас стоит Эмили, которая впервые кажется счастливой, когда обсуждает, как умрет.

Слезы бежали по ее щекам, в горле у Криса тоже стоял ком. Он закричал, как в те мгновения, когда кончал сразу после того, как она испытывала оргазм.

— Раньше ты уверял, что все для меня сделаешь, — взмолилась Эмили.

Крис посмотрел на их переплетенные поверх учебников руки и впервые за все время признался себе, что — по разным причинам — может проиграть, что все это может произойти на самом деле.

— Сделаю, — пообещал он.

И его сердце разбилось под тяжестью правды.

Они сидели в темном зале кинотеатра и держались за руки. Фильм, который они пришли посмотреть, — Крис даже названия не помнил — уже давным-давно закончился. Появились титры, остальные зрители ушли. Два билетера убирали пустые стаканчики из-под попкорна, валяющиеся в проходах. Они молча подметали пол и изо всех сил делали вид, что не замечают парочку, которая сидела обнявшись в заднем ряду кинотеатра.

Иногда он был уверен, что станет героем и однажды они с Эмили посмеются над своими страхами. А временами верил в то, что станет всего лишь тем, кем обещал Эмили: человеком, который будет рядом, когда она умрет.

— Не знаю, что я буду делать без тебя, — прошептал Крис.

Он видел, что Эмили повернулась к нему. В темноте заблестели ее глаза.

— Ты можешь пойти со мной, — предложила она и сглотнула. На языке осталась горечь слов.

Крис намеренно промолчал: пусть ей будет не по себе от одной только мысли. И тут же задался вопросом: «С чего ты решила, что после смерти мы будем вместе? Откуда ты знаешь, что там на небесах?»

— Потому что по-другому я себе не представляю, — как будто подслушав его мысли, ответила Эмили.

Однажды вечером он спустился на первый этаж и взял из отцовского стола ключи. Сейф с оружием запирали обычно от детей. А не от таких, как Крис, подростков.

Он открыл сейф и достал кольт, потому что достаточно хорошо знал Эмили и был уверен: первое, что она попросит, — посмотреть пистолет. Если он не принесет, она что-то заподозрит и перестанет ему доверять, и у него не будет шанса удержать ее от ошибки.

Он сидел, ощущая в руках тяжесть оружия, вспоминая кислый запах смазки и руки отца, «золотые» и аккуратные, которые натирали ствол и рукоять силиконовой тряпочкой. «Как лампу Аладдина», — однажды подумал Крис, ожидая, что вылетит джин.

Он вспомнил рассказы отца об оружии, о Элиоте Нессе [12] и Аль Капоне, о подпольной торговле спиртным, о секретных рейдах и о джине с тоником. Он рассказывал Крису, что этим пистолетом вершилось правосудие.

Потом он вспомнил свою первую охоту на оленя — выстрел оказался нечистым. Крис с отцом преследовали животное по лесу, где оно упало на бок, тяжело дыша. «Что мне делать?» — спросил Крис. Отец поднял ружье и выстрелил. «Пристрелить из сострадания», — ответил он.

Крис порылся в сейфе и вытащил пули сорок пятого калибра. Эмили не дура, она попросит и патроны посмотреть. Он закрыл глаза и представил, как она подносит матовое серебристое дуло ко лбу. Представил, как его собственная рука поднимается вверх и убирает пистолет от ее головы, если дело дойдет до самоубийства.

В нем говорил эгоизм, но решалось все просто: он не может позволить Эмили покончить с собой. Когда всю жизнь находишься рядом с человеком, тяжело представить себе мир без него.