Майкл покачал головой.

— Но он утверждает, что Эмили застрелилась сама. Они собирались застрелиться вместе.

— Мне известно, что он говорил, — более мягко ответила детектив. — Но ваша дочь утверждает иное. — Она подняла первую страницу результатов вскрытия, испещренную непонятными пометками и измерениями. — Если в двух словах: судмедэксперт подтвердил, что смерть Эмили наступила в результате выстрела в голову. Тем не менее… — Она указала вниз страницы, где подчеркивалось, что на теле обнаружены следы насилия и остатки кожи под ногтями у Эмили.

Мэлани перестала слушать. Она опустила руки на колени и представила, что Крис Харт — крошечный человечек, укрывшийся между ее сложенными вместе ладонями. Она сжимала и раздвигала их, задыхаясь от боли.

— Постойте, — возразил Майкл, качая головой, — я не верю. Крис Харт не мог убить Эмили. Он и мухи не обидит. Ради всего святого, они же выросли вместе!

— Замолчи, Майкл, — сквозь зубы бросила Мэлани.

Он повернулся к жене.

— Ты же знаешь, что я прав, — возразил он.

— Замолчи.

Майкл опять перевел взгляд на детектива.

— Послушайте, я смотрю по телевизору «Судебные дела». Знаю, что случаются ошибки. И понимаю, что каждой улике, обнаруженной во время вскрытия, существует совершенно логическое объяснение, которое не имеет никакого отношения к убийству. — Он медленно выдохнул. — Я знаю Криса, — негромко продолжал он. — Если он сказал, что они с Эмили собирались свести счеты с жизнью, — не знаю, по какой причине, меня самого потрясло это известие! — я верю, что именно это они и собирались сделать. Он не стал бы лгать, говоря о столь тягостном решении.

— Кто знает, — возразила Анна-Мари, — может, от этого зависит его собственная жизнь.

— Детектив Маррон, — ответил Майкл, — не хочу показаться невежливым, но вы увидели этих ребят всего несколько дней назад. А я знаю их всю жизнь.

Майкл чувствовал, что Анна-Мари Маррон следит за его реакцией. Какой отец станет ручаться за парня, который, возможно, убил его дочь?

— Вы утверждаете, что отлично знаете Криса Харта, — констатировала она.

— Как свою собственную дочь.

Детектив кивнула.

— В таком случае, — невозмутимо продолжала она, открывая последнюю страницу отчета патологоанатома, — для вас не будет открытием, если я скажу, что Эмили была беременна.

— Одиннадцать недель, — тупо повторила Мэлани. — Она знала больше двух месяцев. Я должна была догадаться. Она не просила купить тампоны. — Она повертела документ в руках. — Я даже не знала, что они спят.

Равно как не знал и Майкл. После ухода детектива Маррон он только об этом и думал. Не о крошечной жизни, зародившейся в теле Эмили, а о том, что породило это семя: поцелуи и ласки, которые помогли девочке превратиться в женщину, о существовании которой все остальные предпочитали не думать.

— Вероятно, это и стало причиной ссоры, — пробормотала Мэлани.

Майкл повернулся на бок, лицом к жене. Ее профиль, утопающий в глубине подушки, украшенной лентами, казался размытым.

— Какой?

— Криса и Эм, — ответила Мэлани. — Он требовал, чтобы она избавилась от ребенка.

Майкл пристально посмотрел на жену.

— А ты бы не потребовала? За год до поступления в колледж?

Мэлани фыркнула.

— Я бы хотела, чтобы она поступала так, как считала нужным.

— Ты лжешь, — ответил Майкл. — Ты говоришь так только потому, что это уже не имеет значения. — Он приподнялся на локте. — Не уверен, что она вообще сообщила Крису о беременности.

Мэлани села в кровати.

— Да что с тобой? — прошипела она. — Твоя дочь умерла. Полиция считает, что ее убил Крис. А ты его постоянно выгораживаешь.

Майкл отвел взгляд. Простыня была вся в складках, как будто время так же нещадно оставило свой след на брачном ложе, как оставляет на лице. Он тщетно пытался разгладить складки.

— На похоронах ты сказала, что новомодной мишурой Эмили не воскресишь. Знаешь, если распять Криса, — тоже. Как я понимаю, он все, что у нас осталось. Я не хочу присутствовать и на его похоронах.

Мэлани уставилась на мужа.

— Я тебя не понимаю, — прошептала она, схватила подушку и опрометью бросилась из спальни.

Во вторник утром с первыми лучами солнца Джеймс был уже на ногах и полностью одет. Он стоял на крыльце, у лица клубились облачка пара, в руке он сжимал желтые флажки. Сезон охоты на оленя практически подошел к концу, но Джеймс был настроен решительно. Он наконец разместил флажки, которые купил давным-давно, но они так и валялись на чердаке. Заткнув за пояс молоток и прислушиваясь к звону гвоздей в кармане, он направился к границе своего участка.