— Может, они снова повторятся?.. Хотя бы на некоторое время? — Он вскочил. — Быстро найдите свою накидку!

— Куда мы пойдем?

— Поймете, когда мы будем там.

Крисси поднялась:

— А как насчет герцога и герцогини?

— Е… я герцога и герцогиню!

Крисси ухмыльнулась:

— Как — и его?

Али Хан громко захохотал:

— У вас чувство юмора, как у Кристины. — Он коснулся ее подбородка: — Так похожа на нее! Я сейчас позвоню. Берите свою накидку и встретимся у входа.

Крисси пошла к двери, стараясь сделать это как можно незаметнее. Но рядом оказалась женщина, которая наблюдала за ней. Она была одета как настоящая парижанка, в сочетание белого и черного.

— Вы уходите с Али? Будьте осторожны, мое дитя.

Крисси вопросительно посмотрела на нее. Женщина взяла ее за руку. У нее был прекрасный макияж, белокурые волосы были уложены в великолепную прическу. Но время уже проложило мелкие морщинки в уголках глаз.

— Не разрешайте Али разбить ваше сердце.

— Вы слишком много себе позволяете, мадам, — ответила ей Крисси, гордо выпрямившись.

— Но он разбивал сердца многих более взрослых и изощренных женщин, дорогая. Я знала вас, когда вы были маленькой девочкой. Вы тогда декламировали стихи в гостиной Кристины в Мейфэр. Я знала также Али, когда он впервые приехал в Лондон. У меня был тогда дебют. Это был май 1930 года, нас представили при дворе. Али был в белом индийском кителе со стоячим воротником и в белом тюрбане с изумрудом размером с детский кулачок, Я не могу вам описать, какое он произвел на меня впечатление! Я тогда решила, что он влюбится в меня.

— Вам это удалось?

Она тихо рассмеялась:

— Не совсем. Он был в меня влюблен некоторое время! С Али никто ни в чем никогда не уверен! Никто не может сказать, насколько глубоко его чувство и как долго оно продлится. Малышка, получи удовольствие от Али Хана. Он тот мужчина, который может доставить удовольствие. Но не влюбляйся в него слишком сильно!

— Куда мы едем? — спросила Крисси, когда они оказались в открытом «мерседесе». Машина мчалась так быстро, что ей не хватало воздуха.

— Мы мчимся к счастью, Кристина, — прокричал Али Хан сквозь шум ветра. Он подрулил к маленькому аэродрому. Его самолет «Мститель» был уже готов и ждал их, через десять минут они были в воздухе.

На аэродроме в Лондоне их ждал «роллс» с шофером.

— Если кто-то будет говорить вам, что самое лучшее место на земле — Париж, Рим или что-нибудь на Средиземном море — я больше всего там люблю Ривьеру, — не верьте. На свете нет лучшего места, чем Лондон! Я побывал везде и все равно возвращаюсь именно сюда!

Али Хан показал Крисси дом, принадлежавший ему в тот раз, когда он впервые побывал в Лондоне. Он был расположен в Мейфэр на Олдфорд-стрит. Можно было подумать, что Али Хан все еще владеет им, так властно он позвонил в дверь. Когда вышел дворецкий, Али сказал:

— Чарльз, мы быстро посмотрим дом. — Он взял Крисси за руку и ввел ее внутрь.

Она увидела гостиную, отделанную дубом, с огромным старинным камином, столовую, похожую на уменьшенный в размерах банкетный зал какого-то замка.

— Я хотел воспроизвести старый английский замок в Мейфэр, — сказал Али Хан. — Кристине это очень нравилось. — Он коснулся деревянной обшивки стены и погладил ее.

— Мы здесь часто ужинали… Но мы бывали везде… везде, где нам было интересно. На праздниках при дворе и на скачках в Аскоте… На Кристине была огромная шляпа, когда мы ездили в Аскот, я помню это… А на мне был цилиндр и визитка… Мы бывали везде, где было веселье.

Крисси и Али Хан поужинали в «Савое», он держал ее руку в своей. На них смотрели, все вокруг сгорали от любопытства. К их столику подходили, здоровались, приветствовали Али Хана издали, говорили приятные вещи, но казалось, что он не замечает никого, кроме Крисси.

Он ведет себя так, как будто влюблен в меня, подумала Крисси. Она даже вздрогнула: «А я сама?» Крисси находилась в этой загадочной и опьяняющей стране.

— Мы часто бывали в «Эмбасси клаб» на Бонд-стрит. Кристина обычно говорила, что красные бархатные банкетки и зеркальные стены — прекрасный фон для ее красоты, что они подчеркивают цвет ее волос и кожи, — засмеялся Али Хан, как будто эти слова Кристины были необыкновенно остроумны. — Мы часто бывали и в кафе «Де Пари»: там пела Беа Лилли. Прямо от самого входа наверх шла витая лестница, и когда входила Кристина, оркестр обычно играл для нее «Хорошенькая девушка, сама как музыка».