– О, пивко! – оживился полноватый живчик в джинсовом костюме и хайратнике. – Может, в последний раз пробуем…

– Ты думаешь, ТАМ пива не будет? – скептически изогнула бровь черноволосая девушка в облегающем черном платье.

– А кто знает, что будет ТАМ? – усмехнулся еще один парень, нескладный очкарик. – Но я здесь все равно не останусь. Я попрощаться пришел. Все же кое-что здесь мне было близко…

– Нам будто не близко… – тяжело вздохнул коренастый крепыш в кожаном жилете.

– Хочешь остаться?.. – насмешливо поинтересовалась белобрысая некрасивая женщина лет тридцати, очень небрежно одетая.

– Что я псих, что ли? – хохотнул крепыш. – Здесь все кончено. Лазарь нам показал, да и Беспалый то же самое говорил. А как уходили байкеры вы сами помните…

– Да уж такое не забудешь… – хохотнул потасканного вида болезненно худой паренек. – Жаль, мы уходим тихо. А то долги кой-какие остались, особенно с урлой…

– А что с ними можно сделать? – презрительно фыркнула черноволосая. – Здесь все прогнило. Знаешь, я рада, что нам дали шанс, хоть и жаль родителей. Но им ведь ничего не объяснишь – просто не поймут.

– Не поймут… – со вздохом согласился очкарик. – Считают, что существует только то, что можно потрогать руками. Мне до сих пор бросает в дрожь, как вспомню, что из меня пытались сделать менеджера… – Он брезгливо передернул плечами. – Только не вышло. Кстати, ребят, а вы заметили, что тех, кто сдался, не позвали?.. Не инициировали?..

– Скорее, их звали, но они не услышали, – возразила белобрысая и процитировала. – «Они сами завязали себе глаза. Они сами заткнули себе уши».

– Все равно жаль, – понурился крепыш. – Сколько вместе пройдено было, а потом… – Он обреченно махнул рукой. – Тор, например, даже говорить о нашем не хочет, он теперь Александр Васильевич, уважаемый коммерческий директор… Тьфу!

– Он сам выбрал, – безразлично пожала плечами полноватая мрачная шатенка.

– Грустно все это… – сказал кто-то еще.

– Каждый отвечает сам, – оторвавшись от пива, пробурчал живчик.

– Ты еще скажи, что «каждый выбирает по себе», – вспомнил слова старой песни крепыш.

– И скажу! Это именно так. И не хрен пенять на обстоятельства! Сам выбрал – сам и виноват. Все, точка, конец цитаты!

В этот момент в кафе ввалилась «конкретная» компания коротко стриженых, громко хохочущих молодых людей.

– Приперлись, гопники паскудные… – скривился крепыш. – Последние минуты спокойно не посидеть…

– А не хрен ли с ними? – зло усмехнулась черноволосая. – Давайте лучше прямо отсюда свалим, а? Пусть поглядят!

– Может, поквитаемся напоследок? – предложил очкарик.

– Зачем?.. – укоризненно посмотрела на него белобрысая. – Они и так уже наказаны, страшнее не накажешь. Ты только подумай – их лишили надежды на что-либо вообще! Они этого еще не осознают, но вскоре…

Она зловеще оскалилась и добавила:

– Так что уходим. Мы здесь просто лишние!

– Официантка, счет! – повернулся в стойке бара крепыш.

Ролевики вывернули карманы и побросали на стол все свои, уже не нужные им деньги. Затем дружно встали, каждый поднял сжатую в кулак правую руку вверх. И мгновенно изменились, словно выпрямились, сбрасывая с себя груз лет и безнадежности. Между их кулаками возникло золотистое сияние, распространяясь с каждым мгновением все больше, охватывая их собой. Из ниоткуда раздалась нечеловеческая, завораживающая музыка. Работники и посетители кафе в недоумении и страхе уставились на происходящее, ничего не понимая.

– Эй, вы чо там? – тупо выдавил один из гопников. – Охренели, бля?.. Ща мозги вправим…

– Себе вправляйте! – брезгливо бросил кто-то из ролевиков. – Оставайтесь и варитесь в своем дерьме! А мы уходим туда, куда никого из вас никогда не пустят! Счастливо оставаться!

С этими словами каждый ролевик сделал шаг вперед и растворился в золотом тумане, оставив после себя звенящую тишину. Туман тут же рассеялся. Потрясенное молчание упало на кафе. Даже гопники с раскрытыми ртами смотрели на место, где только что стояли неформалы.