– Погодите! – буквально взмолился он. – Не уходите еще! Неужели вы не понимает, что творите?! Мы же живые! Не бросайте нас…

– А вы уверены, что живые? – Музыкант повернул голову, его глаза стали уже полностью серебряными. – Я – нет. И вы сами решили стать такими, какие есть. Сами! Так и отвечайте за все сами, я вам не судья, я просто не хочу быть с вами.

Он посмотрел на Краснова, как-то странно улыбнулся и сказал:

– А с тобой, истинный воин, мы еще встретимся, ТАМ встретимся.

Музыкант показал рукой куда-то в сторону.

– Ну объясните хотя бы, что происходит! – чуть не взвыл Новицкий.

– Это не моя задача, – с доброй улыбкой ответил парень. – Пусть воин тебе объяснит перед уходом, он уже почти понял. А потом к вам придут.

Его пальцы пробежались по струнам, которые были уже не струнами, а походили, скорее, на лучи света. Мелодия набрала силу, покрыла собой все вокруг, заставила всех проходивших мимо людей замереть на месте и вспомнить все лучшее, что было в их жизни. Последний аккорд – и музыканта скрыл серебряный туман. А затем развеялся. Гитарист ушел.

Новицкий беспомощно повернулся к Краснову и оторопел. В глазах того плескались стального оттенка волны, он как-то непонятно улыбался, словно видел нечто недоступное другим.

– Саша, что с тобой?! – встревоженно выдохнул полковник.

– Все в порядке, Сергей Иванович. – Голос капитана был звучен, в нем как будто грохотали отзвуки грома. – Теперь – точно все в порядке. Теперь я знаю.

– Что ты знаешь?! – рванулся к нему Новицкий. – Что?!

– Какой же мрази мы служим… И как мы все просрали… Нет у этого мира будущего, поймите, Сергей Иванович. Он уже мертв. Купи-продайчики убили все, а прежде всего, души – и свои, и чужие. Как знаете, честь для меня не пустой звук.

– Знаю, Саша… – подтвердил полковник. – Я тоже старался жить по чести, но не всегда получалось. Но ты так и не объяснил, что с тобой?

– Ничего, я просто ухожу… – широко улыбнулся Краснов, в его льдисто-стальных глазах горела детская, шальная радость. – Ухожу туда, где еще ценятся честь и верность слову, где можно служить не подонкам, где у власти те, кому служить не зазорно.

– И ты?.. – невольно отступил на шаг Новицкий, на его лице проступила боль.

– И я, – подтвердил Краснов. – Скоро уйдут все воины чести. Знаете, Сергей Иванович, у вас тоже есть шанс. Больше ничего не могу сказать. Простите, но сейчас вы просто не поймете. Надеюсь, свидимся!

Он помахал рукой и ступил в возникшую позади светло-голубую дымку.

– Постой! – ринулся за ним полковник, но наткнулся на стену.

«Тебе еще рано…» – раздался в голове чей-то безличный голос.

Новицкий растерянно смотрел на место, где только что стоял Саша Краснов, которого он знал с ранней юности. И понимал, что раз такие, как Саша, уходят, то здесь действительно все кончено.

По Невскому проспекту в сторону Финского залива шла большая группа людей разного возраста, одетых в найденные в закромах ролевые одежды – у кого какие нашлись. От кожаных доспехов и самодельных кольчуг до бальных платьев. Полиция старалась не обращать на них никакого внимания – сверху спустили строжайший приказ ни в чем не ущемлять неформалов, что бы те ни творили. Впрочем, они ничего особого и не творили, просто прихлебывали прямо из бутылок и банок различные спиртные напитки.

Прохожие, завидев странную компанию, старались не обращать на нее внимания. Все уже понимали, что эти скоро уйдут в свой непонятный золотой туман. Происходящее пугало людей, вызывало у них недоумение, обиду, растерянность. Они ощущали, что их просто бросают, но не осознавали почему и за что. Однако после устроенного байкерами кошмара подходить к неформалам просто опасались. Кто их знает? Лучше не рисковать.

Постепенно темнело, мертвенным светом загорались фонари, мимо ехали машины, шли люди. А компания все также двигалась в сторону гавани, где их дожидался построенный старым капитаном парусник с командой из молодых юнг, совершивших недавно кругосветку. Полиция в отдалении сопровождала ролевиков, негласно охраняя их – неприятностей никому не хотелось. Пусть уж тихо-мирно убираются, ничего не вытворив напоследок.

– Видал уже, как они сваливают? – спросит молодой полицейский сержант у напарника, пожилого усатого мужика с нашивками лейтенанта.

– Видал… – недовольно пробурчал тот. – Туман золотой поднимается, они туда ныряют – и все. Мы тогда брать их хотели, кинулись следом. Ага, как же! Об ощущениях говорить не буду, тошно.

Он содрогнулся, вспомнив, как нечто огромное и незримое мгновенно оценило всю его жизнь и с отвращением вышвырнуло вон, словно он был каким-то мерзким насекомым. С тех пор лейтенант пытался понять, что же в нем такого отвратительного – ведь жил, как все. Да, брал, так все же брали! Жить-то на что-то надо, сын в институте учится, да и начальству отстегивать регулярно приходится. Он даже сходил в церковь, но ничего, кроме разочарования, это не принесло.