Роберт подумал и решил воспользоваться своим правом на телефонную связь с Префектурой. Когда он соединился с секретариатом, то в ответ на его просьбу вежливо сообщили, что разговору с Высоким Комиссаром ничто не препятствует, однако срок встречи в настоящий момент не может быть назначен, поскольку тот сейчас занят особо важными делами. Но, так или иначе, архивариусу уже отправлено письмо, так что он в ответном письме может заодно изложить и свою просьбу. Впрочем, известно, что проводится уже строгая чистка фондов. Господина архивариуса непременно уведомят, еще до истечения нынешней фазы Луны, когда именно может состояться встреча с Высоким Комиссаром. В заключение говорящий сказал, что секретариат уполномочен особо поблагодарить господина хрониста за ту неустанную деятельность, которую, как оценивают в высшей инстанции, он осуществляет в интересах города. Прежде чем положить трубку, архивариус сделал легкий поклон.

Возвращаясь через галерею в свою комнату в противоположном крыле, он утешал себя мыслью, что эта вторая встреча с Высоким Комиссаром, быть может, окончательно внесет ясность в его судьбу.

Поднос с завтраком уже стоял перед дверью на банкетке. Когда он вошел в комнату, шторы были раздвинуты и окно распахнуто. Анна, опершись на белый подоконник, смотрела на улицу. Он подошел к ней и обнял за плечи. Она повернула к нему восковое лицо, и он слегка коснулся губами ее лба.

— Доброе утро, Роберт, — сказала она.

— Хорошо ли ты отдохнула? — озабоченно спросил он, беря ее за руку и ведя к креслу, стоявшему у стола. — Ты так крепко спала, Анна.

— Это был не сон, — возразила она. — Это было бесконечное блуждание над краем бездны. Я как будто уже прошла тропой демонов. Но не будем об этом. Я ничего больше не знаю.

Голос ее звучал холодно и, как ему казалось, нарочито сдержанно. Она почти не ела, изредка бросая украдкой взгляд на него.

Когда Роберт заговорил о службе, которая определенным образом сказывается на нем, она заметила в ответ, что само собой понятно, что это значит, когда кто-то поселяется в Старых Воротах.

— Кто бы мог подумать, что тебя назначат нашим хронистом! — сказала она. — Сюда, как я слышала, приглашают обычно поэта, художника. Хотя в тебе, если разобраться, тоже есть что-то от художника, это, пожалуй, способность подмечать, наблюдательность.

— Удивительно, что ты говоришь прямо как мой приятель Катель о хронике, но я, увы, еще ни строчки не написал и, значит, ничего пока не сделал из того, что мне поручено Префектурой.

Анна в ответ на это сказала, что Префектура, от которой ничто не остается скрытым, меньше, быть может, нуждается в его записках, чем люди, еще пребывающие по ту сторону реки.

Роберт помолчал, как бы соображая.

— Ты боишься меня? — спросила она. — Я для тебя чужая теперь, когда мы все узнали друг о друге?

— Точно такой же вопрос мог бы и я задать тебе, — возразил он.

— Но я верю в тебя.

— Этот вечный свет, который делает меня больным, — сказал он, — это нещадное солнце в небе, изо дня в день, которое иссушает чувства, раздражает нервы, чтобы обольщать нас иллюзиями в этом призрачном мире.

— Фата-моргана, так сказать, — повторила она вчерашние свои слова, только уже безрадостно.

Он вдруг вскочил с места и бросился к двери, но тотчас одумался и снова вернулся к столу.

— Я возьму тебя к себе в помощники, — сказал он, — в Архив. С работой теперь все равно уже не справиться прежними силами. Я похлопочу.

— Роберт, — возразила она мягким, спокойным тоном, — это запоздалая мысль. Если бы ты сразу, как приехал сюда, открылся мне или хотя бы вчера обмолвился словом, но теперь я уже сама себе вынесла приговор.

— Но в чем дело? — взволнованно спросил Роберт. — Что могло измениться? Ты не хуже Леонхарда справилась бы со своими обязанностями в Архиве, даже еще лучше помогала бы мне.

В дверь постучали, вошел Леонхард.

— Архивариус вызывал меня?

Роберт досадливо покачал головой. Что это он — подслушивал? Он попросил юношу убрать со стола. Леонхард смущенно поклонился Анне. Затем составил посуду на поднос и только собрался вынести, как вдруг оступился. Поднос в его руках накренился, и часть посуды соскользнула и упала со звоном на пол.

— Потом выметешь, — сказал архивариус сконфуженному юноше.

Тот извинился и, потупясь, быстро вышел из комнаты.

— Вообще он всегда такой аккуратный, собранный, — заметил Роберт, — но последние дни, я обратил внимание, стал каким-то другим, точно встревожен чем-то.

Анна молчала. Роберт вернулся к прерванному разговору и снова выразил желание взять ее в помощники.

— Мне предстоит встреча с Высоким Комиссаром, — сказал он, — я испрошу его разрешения.

— Ты будешь говорить с самим Высоким Комиссаром?

— Да, и совсем скоро.

— Это очень хорошо, — сказала она нараспев. — Это очень хорошо. Но когда именно?