Шрифт:
Надежда Прохоровна забыла, что умирает не по правде! Чуть в самом деле не скончалась.
Девчонка все это время проводила съемку «последних» минут жертвы! (Наверное, готовила презент на будущее, собиралась еще раз насладиться творением рук своих!) Прямо сейчас она может увидеть, что баба Надя никакой отравы не пила!
Лукреция крутила в руках камеру, раздумчиво оглядывала «гостью»…
Что она сделает, когда увидит, что вся порция отравленного чая выплеснута в непрозрачную керамическую вазу?!
Побежит в унитаз выливать?! По голове старушку гой же вазой огреет?!
Ох, спаси и сохрани…
Надежда Прохоровна незаметно напружинила окостеневшие от неподвижности икры, приготовилась метнуться вперед, на убийцу!..
В квартире, как и двадцать минут назад, раздался громобойный звонок в дверь!
Но не однократный, как раньше, а условный — дзынь-дзынь-дзы-ы-ынь.
— Саша, — проговорила ненормальная девчонка. — Наконец-то. — Вернула видеокамеру на полку и отправилась в прихожую.
Надежда Прохоровна перевела дух. Неужели все закончилось?! Неужели сейчас в квартиру ворвется тот самый спецназ, спеленает сумасшедшую девчонку и бабушку избавит!
Спецназ ворвался.
Но девочку не спеленал.
Лукреция, опередив бронированных парней, стремительно ворвалась обратно в гостиную и тут…
Наткнулась на «ожившую» бабушку.
Судя по траектории прыжков, неслась она к кинокамере. Небось в окошко метнуть или об стенку разбить мечтала…
Но встретила в комнате спокойненько стоящую Надежду Прохоровну и словно лбом о стекло ударилась. Выпучила глаза, разинула рот и…
В таком вот ошарашенном виде и была спелената. Жалко, что одними наручниками, но зато — мордой в ковер.
Но и оттуда, с полу, таращилась на бабу Надю и никак не могла в толк взять…
А когда взяла-а-а-а… Таким утробным, звериным воем разродилась!!
Уши в трубочку у всего спецназа свернулись!
Пока девчонка рычала и колотилась об пол, Сергей Михайлович невозмутимо ее перешагнул, подошел к бабе Наде, за руку взял…
— Как вы, Надежда Прохоровна?! — Не дождался ответа — бабушка на своих двоих стоит, и так понятно. Покрутил восторженно головой. — Ну вы даете! Когда «сантехник» с Махлаковой разговаривал, за дверью готовый к штурму спецназ стоял! Вы в последний момент сигнал подали, что контролируете ситуацию, и я успел захват отменить! Только-только успел!
Суворин раскраснелся, круглые щеки, лысина алели и блистали. Он восторженно крутил головой, тряс руку Надежды Прохоровны, оглядывался на входящего Володю Дулина…
«Отпускало» мужика. Оно и понятно: столько лет за убийцей охотился, глаза от матерей прятал… поймал.
— Надежда Прохоровна, мы Баранкина взяли, — солидно, как начальству, доложил майор. — Вы нам время дали его расколоть…
Последние слова, не исключено, были сказаны для валяющейся на полу Лукреции. Но бабе Наде тоже было важно их услышать. Не зря старалась. Не зря лицедействовала. Все правильно ребята сделали, и бабушка не подвела.
— Нет, Дулин, ты, конечно, говорил, — все никак не мог успокоиться Суворин, — но такого я не ожидал!
Надежда Прохоровна скромно вытащила свою руку из влажных милицейских ладоней, потупилась…
Майор же смотрел на бабу Надю так, словно гордился «лично выращенным кадром». Улыбался горделиво, принимал от муровца восторженные похвалы…
Не подкачала баба Надя! На уровне операцию провела!
И впрочем, как всегда…
Надежда Прохоровна тихонько опустилась на краешек дивана, посмотрела снизу вверх на разгоряченных удачно проведенным мероприятием молодцев, спросила:
— Я смогу сейчас уйти, ребята?
— Конечно! — воскликнул подполковник. — Поляков, обеспечь машиной нашу героиню!
«Героиня» едва встала на подламывающиеся ноги. Как ни крути, но на восьмом десятке геройствовать — не сахар.
Часть пятая
ВСЕМ СЕСТРАМ ПО СЕРЬГАМ
Суворин и Дулин пришли к Надежде Прохоровне домой только через три дня.
С большущим букетом бордовых роз, с тортом «Чародейка», с бутылочкой кагора.
Приятно. Надежда Прохоровна поняла: с Алешей мужики советовались, спрашивали, что бабушка любит.
Приятно.
В просторной гостиной бывшей коммуналки по вечернему времени собрались все домочадцы. Старший лейтенант Бубенцов еще три дня назад посвятил семью в последние события… (Почему Бубенцов, а не сама героиня? Да потому, что так восторженно о своих успехах Надежда Прохоровна постеснялась бы докладывать! Да и Софочка взглядом нет-нет да упрекала: «Как ты могла, Наденька, такое скрыть? не поделиться? в одиночку пережить?!») Настенька смотрела на бабу Надю, как первоклашка на живого космонавта, Вадим Арнольдович тихонько усмехался — сразить наповал маститого ученого, пожалуй, получилось бы, изобрети Надежда Прохоровна принципиально новый телескоп… Арнольдович любил свою соседку всякой: и храброй «сыщицей», и милой ворчуньей в домашних шлепанцах.